Страница 58 из 73
— Вы признаёте жизненно важную роль огня Кассен.
— Признаю два контролируемых прогрева, соблюдение протокола и помощь в ремонте. Это не даёт права на мою землю.
— Яйцо принадлежит его дому.
— Ребёнок не принадлежит дому как сундук. Родство создаёт обязанности и возможное право опеки, не собственность.
В зале стало тихо.
Судья записала фразу.
Рейнар выступал последним.
Он не оправдывал сокрытие.
— Я подал заявление, чтобы найти и защитить ребёнка Кассен, — сказал он. — Когда пришёл в Роэн, не доверял Лиоре Эстен и собирался забрать яйцо, если она передаст кладку храму. После подтверждения жизни должен был рассказать об акте. Не рассказал. Причина — страх потерять доступ. Это объяснение, не оправдание.
Ирэна поднялась.
— Дом Кассен уничтожен. Вы его последний взрослый представитель. Если откажетесь от акта, наследник останется без родовой земли.
— У него останется живое гнездо.
— Принадлежащее чужому человеку.
— Принадлежащее Лиоре Эстен, которая спасла три яйца, пока храм готовил печь.
— Вы готовы лишить ребёнка наследства ради женщины?
Рейнар посмотрел на судью.
— Прошу принять полный отказ от имущественной части акта убежища, совместного управления Роэном и единоличной опеки над яйцом. Сохраняю только обязанность огненного покровителя до окончания Хартии. После вылупления вопрос родственных контактов решать в обычном порядке, исходя из интересов ребёнка и без требования земли.
В зале зашептались.
— Осознаёте последствия? — спросила судья. — Дом Кассен может потерять последнее имущество, связанное с наследником.
— Роэн никогда не был имуществом Кассен.
— Если Хартия не выполнена, храм получит кладку. Ваш старый акт больше не защитит яйцо.
— Осознаю.
— Отказ безотзывный.
— Да.
— Причина?
— Защита, которая отнимает выбор у тех, кого защищают, слишком похожа на контроль Северина.
Рада не сразу приняла акт.
— Есть ещё право самого ребёнка, — сказала она. — После вылупления он не сможет выразить юридическую волю несколько лет. Отказ взрослого родственника может лишить его восстановления дома Кассен.
— Я отказываюсь от земли Лиоры, не от имени ребёнка, — ответил Рейнар. — Если он вырастет и захочет восстановить дом, сможет подать собственное заявление.
— Без родового поместья и дохода.
— У дома Кассен остались замороженные счета и земли под управлением Палаты. Роэн к ним не относится.
— Вы отказываетесь от единоличной опеки. Кто будет представлять ребёнка?
— До решения обычного суда — независимый опекун вместе со слушателем убежища. Я готов участвовать как родственник без права перемещения и имущества.
Я впервые услышала эту формулировку. Она оставляла Рейнару возможность быть рядом, но не давала распоряжаться.
— Госпожа Эстен, вы согласны с временным пребыванием ребёнка в Роэне после вылупления? — спросила судья.
— Да. При медицинском надзоре и без признания долга перед домом Кассен.
— Допустите родственные контакты Рейнара?
— Если они безопасны и не нарушают режим. Как родственника, не владельца.
— Иных претендентов дома нет?
— Нет, — сказал Рейнар.
— Тогда Палата назначит третьего опекуна до совершеннолетия или отдельного решения. Арлен Вес может исполнять временно?
Магистрат поморщился.
— Могу. Но предупреждаю: драконьих младенцев прежде не опекал.
— Я тоже, — сказала я. — Будем читать протоколы.
Кто-то в зале тихо рассмеялся. Напряжение ослабло на один вдох.
Рада добавила к отказу: Роэн сохраняет независимую собственность; ребёнок Кассен получает защиту Хартии и временную опеку Арлена без имущественного требования; Рейнар остаётся родственником и добровольным покровителем до окончания договора.
Судья приготовила акт отказа. Рейнар прочитал его медленно. На странице не требовался огненный знак — только подпись и печать Палаты. Он подписал.
Совместное управление Роэном прекратилось в тот же час.
Ирэна потребовала заменить Рейнара как покровителя, раз он отказался от опеки. Судья отклонила: договор покровительства был отдельным и добровольным, его срок истекал на Конвокации.
— Храм обжалует, — сказала Ирэна.
— Обжалование не приостанавливает отказ, — ответила судья.
После заседания люди окружили Рейнара. Кто-то благодарил, кто-то называл отказ безумием. Он выбрался из зала с помощью Томаса и сел на ступенях.
Я остановилась рядом.
— Вам нужно к карете.
— Знаю.
— Несса запретила лестницы.
— Здесь три ступени.
— Она не указала количество.
Он поднял голову.
— Роэн снова ваш.
— Он и был моим. Теперь закон перестал спорить.
— Да.
— Спасибо за отказ.
— Не благодарите за то, что я вернул чужое.
Правильный ответ.
— Тогда признаю действие, — сказала я. — Оно важно.
— Но недостаточно.
— Пока недостаточно.
— Сколько времени нужно?
— Не знаю. Доверие нельзя назначить к полудню.
— Я могу ждать.
— У нас двенадцать дней до Конвокации. Сначала дождитесь её.
Рейнар едва улыбнулся.
В Роэн мы вернулись к вечеру. Четвёртое яйцо отвечало каждые двадцать семь секунд. На тупом конце появилась тонкая светлая линия. Не трещина — участок истончения, первый признак скорого выхода.
За время нашего отсутствия работники вынесли из гнезда деревянные полки, заменили масляные фонари закрытыми светильниками и поставили у входа бочки с песком. Мара подписала каждый запас. Кель приготовил переносной ящик с тёплыми камнями на случай срочной поездки.
— Куда собрались везти яйцо? — спросила я.
— Никуда. Вы велели иметь переносной запас, — ответил он. — Камни можно нести к ложу.
— Правильно.
Пятое яйцо сохраняло пятьдесят секунд. Шестое повернулось тупым концом вверх. Никто не пытался ускорить их вслед за четвёртым.
Я составила круглосуточное дежурство.
Рейнар занял место у входа. Его право на землю исчезло, право на единоличное решение — тоже. Осталась добровольная работа, которую он мог прекратить.
— Вы согласны продолжать покровительство до окончания Хартии? — спросила я под запись.
— Согласен. Без требований к Роэну и ребёнку.
— Я согласна сохранить вас покровителем на прежних условиях.
Мара поставила подпись свидетеля.