Страница 4 из 73
Не предусмотрели одного: я должна была соглашаться в правильных местах, но никто не сообщил мне порядок реплик.
— Госпожа Вайрен, — начал советник, — в связи с подтверждённым высшим резонансом ваш супруг обращается с прошением о расторжении прежнего союза.
— Сегодня?
Он запнулся и посмотрел на Дарена.
— Закон допускает немедленное рассмотрение при согласии обеих сторон.
— Моего согласия никто не спрашивал.
Дарен спустился с возвышения. Теперь мы стояли на одном уровне, хотя он всё ещё казался участником церемонии, а я — нарушительницей порядка.
— Я хотел избавить тебя от ожидания и слухов.
— Поэтому собрал три сотни свидетелей?
— Потому что моё назначение касается всей империи. После признания связи Совет сможет утвердить меня Первым Крылом.
Вот ради чего понадобилась сегодняшняя спешка. Не ради любви, не ради древнего благословения. Дарену требовался безупречный политический союз до голосования.
Я посмотрела на его мундир. На серебряной планке уже оставили пустое место под знак Первого Крыла. Я утром провела по нему пальцем и подумала, что после церемонии портной пришьёт новый знак.
В этом я не ошиблась.
— Как давно ты готовишь развод?
— Мы обсудим личные подробности дома.
— Ты просишь расторгнуть наш брак здесь. Личная часть уже закончилась.
Несколько гостей на первой скамье отвели глаза. Остальные смотрели с тем напряжённым вниманием, которое обычно сохраняли для судебных казней и чужих семейных скандалов.
Дарен приблизился на полшага.
— Я не оставлю тебя без защиты. За тобой сохранится городской дом, экипаж и пожизненное содержание. Двести крон в месяц. Больше, чем назначает суд.
— При каком условии?
— Никаких условий.
Советник с красной папкой кашлянул.
Я протянула руку.
— Дайте документы.
Он не сразу, но передал мне верхний лист. Внизу мелким почерком был вписан пункт: получатель содержания отказывается от публичного оспаривания храмового заключения, участия в разбирательствах против дома Вайрен и передачи сведений о семейной жизни третьим лицам.
— Никаких, — повторила я.
Дарен раздражённо выдохнул.
— Это стандартная защита имени дома.
— После развода имя дома останется у тебя.
— И обеспечит тебе достойную жизнь.
Я вернула лист советнику.
— Закон о холодной доле ещё действует?
На этот раз пауза получилась длиннее.
Северин первым нарушил молчание:
— Госпожа Вайрен, древняя имущественная норма не предназначена для подобных обстоятельств. Храм предлагает вам гораздо более выгодное содержание.
— Значит, действует.
Советник провёл большим пальцем по красному шнуру.
— Действует. Отвергнутый супруг вправе выбрать пожизненное содержание либо наименее доходное владение дома, свободное от прямого наследственного статуса.
Дарен посмотрел на него так, что тот опустил подбородок.
— Лиа, не превращай это в торг.
— Лиора. И я не торгуюсь.
— Убыточное имение не даст тебе свободы. Оно даст тебе долги, людей, которых придётся содержать, и крышу, которую придётся чинить. Через полгода ты сама попросишь заменить его содержанием.
В его голосе прозвучала искренняя уверенность. Дарен хорошо меня знал. Я десять лет считала расходы его дома, устраивала приёмы, помнила имена офицерских жён и не ставила его в неловкое положение перед Советом. Никогда не принимала важного решения, не обсудив с ним последствий.
Вероятно, поэтому он не счёл нужным обсуждать со мной развод.
— Перечень владений, — попросила я.
Советник открыл папку. Там лежала подготовленная опись: городской дом на улице Клёнов, две винодельни, охотничье поместье, склады у речной пристани, старый постоялый двор в Каменистой Марке. Напротив последней строки стоял ноль дохода за шесть лет.
Роэн.
Дарен взял меня за локоть.
— Довольно.
Я посмотрела на его пальцы.
— Отпусти.
Он сжал сильнее, скорее по привычке, чем намеренно. Я не повысила голос.
— Ты держишь меня перед свидетелями после просьбы о разводе.
Пальцы разжались.
Я отошла на шаг.
— Выбираю Роэн.
Советник моргнул.
— Госпожа, вам следует сначала ознакомиться с обременениями.
— Ознакомлюсь до подписания передаточного акта. Выбор сделан.
Северин перестал улыбаться.
Из всех присутствующих только он не посмотрел на Дарена. Его взгляд остался на мне, внимательный и теперь уже холодный.
— Роэн подлежит храмовой консервации, — сказал он.
— Тогда храму будет проще передать бумаги новому владельцу.
— Владение не принесёт вам ничего, кроме расходов.
— Я это уже слышала.
Дарен отвёл меня к боковой колонне. На этот раз не прикасался.
— Ты понятия не имеешь, что выбираешь.
— У меня было мало времени на подготовку.
Он пропустил колкость или сделал вид, что пропустил.
— Роэн закрыт. Там почти не осталось слуг, дорога размыта, счета не проверялись несколько лет. Возьми дом в столице. Я изменю перечень.
— Сам предложил соблюдать закон.
— Я предложил тебе безопасность.
— За молчание.
— За отсутствие грязного скандала, который повредит нам обоим.
— Мне уже повредили. Публично. Осталось только решить, что из испорченного принадлежит мне.
Дарен провёл ладонью по подбородку. Под кожей на его шее на миг проступили тёмные чешуйки и тут же исчезли. Превращения драконов начинались с жара, но у него гнев всегда проявлялся холодом: пальцы бледнели, дыхание становилось реже.
— Это говорит обида.
— Нет. Обида спросила бы, любил ли ты меня. Я спрашиваю о документах.
Он впервые не нашёл ответа сразу.
Я вернулась к советнику.
— Подготовьте акт на Роэн и прошение о возвращении моей добрачной фамилии.
— Закон не требует от вас отказываться от фамилии Вайрен.
— Я требую.
Перо секретаря заскребло по бумаге. Этот звук оказался громче аплодисментов, которыми несколько минут назад приветствовали истинную пару.
Селина появилась в дверях боковой комнаты. Служительница поддерживала её под руку. Цвет лица стал лучше, но шаги оставались осторожными. Она посмотрела сначала на Дарена, затем на меня.
— Госпожа… — начала она.
Я ждала продолжения.
— Я не знала, что вам не сообщили.
Дарен резко повернулся к ней.
— Сейчас не время.