Страница 33 из 73
Одной рукой сломать бронзовый язык было невозможно. Он крепился к железному шарниру внутри. Я забралась под край и увидела свежий штифт. Раму собирали быстро; фиксатор не успели расклепать.
— Нужны клещи, — сказала я.
— Нет времени, — ответил Рейнар.
Он стоял, держась за грудь. Пленный в грязи пытался дотянуться до верёвки.
Несса наступила ему на запястье.
Я вставила молоток между шарниром и скобой и надавила. Металл не сдвинулся.
— Ещё удар через сколько? — спросила Несса.
— Они сбились с интервала. Могут дёрнуть сейчас.
Рейнар подошёл к колоколу.
— Разрешите нагреть штифт.
— Нет.
— Только штифт. Один импульс.
— Обратный тон ударит по вам.
— Если колокол прозвучит, ударит сильнее.
Я посмотрела на его грудь. Красный свет уже пробивался сквозь ткань: огонь выходил сам под действием бронзы.
— Разрешаю один импульс в штифт. Не касаться колокола. Три секунды.
— Разрешаю использовать огонь, — ответил он.
Рейнар зажал штифт двумя пальцами. Металл покраснел. На второй секунде серое пятно у его сердца почернело.
— Стоп.
Он убрал руку.
Я ударила молотком. Штифт вылетел. Бронзовый язык упал на землю и откатился к краю площадки.
Колокол остался немым.
Рейнар сделал шаг и потерял равновесие. Я успела подставить плечо. Он оказался тяжелее, чем выглядел, и горячее печной дверцы.
— Несса.
Она уже разрезала рубашку у груди. Чёрная линия тянулась к центру ожога, кожа вокруг пульсировала красным.
— Штифт сместился, — сказала она. — Не сильно, но теперь я смогу определить его край.
— Это хорошая новость? — спросила я.
— Полезная. Хорошей она станет, если он переживёт дорогу вниз.
Рейнар открыл глаза.
— Я в сознании.
— Ненадолго, если продолжите мешать, — ответила Несса.
Из тумана донеслись голоса. Я подняла молоток, но первым на площадку вышел Томас. За ним шли четверо пограничников и Кель, запыхавшийся, но целый.
— Гонец встретил нас на вечернем маршруте, — сказал капитан. — Кто ушёл?
— Двое. Один вниз по склону, один к северной тропе. Третий здесь.
Томас посмотрел на пленного.
— Знаю его. Бывший кладовщик при храмовой пристани.
Мужчина отвернулся.
— Имя? — спросила я.
— Нол Вирт, — ответил Томас. — Исчез после пожара Кассен.
Ещё один человек, который официально мог считаться погибшим.
Пограничники связали Нола. Двое пошли по следам. Томас осмотрел ящик и раму.
— Колокол привезли частями, — сказал он. — На склоне есть следы мула. Часов через пять они собирались уехать.
— После того как остановят три сердца, — сказала Несса.
При Ноле нашли складной нож, ключ от храмового склада и шесть платёжных жетонов без герба. На ребре каждого была выбита цифра семь.
— Маршрут Пепельной шахты, — сказал Рейнар.
— Или номер игорного стола, — возразил Томас. — Запишем предмет, не объяснение.
В кармане плаща лежала полоска бумаги с тремя временами: вечерний удар, ночной и утренний. Рядом стояли отметки «ответ слабый», «четвёртое держится», «повторить ближе». Кто-то получал сведения о кладке после каждого звона.
— Ближе к чему? — спросила я.
Нол сплюнул кровь в траву.
— К вашему концу.
— Это не ответ.
— Другого не будет.
— Будет, — сказал Томас. — У магистрата, под запись и без маски.
Нол впервые посмотрел на него. Узнавание было взаимным и явно неприятным.
Мы сняли с колокола табличку. На обратной стороне стоял номер из архивной книги Роэна. Совпадение стало фактом.
Рейнара спустили на носилках. Он возражал до первой крутой ступени, потом потерял сознание.
В доме Несса провела над его грудью серебряной иглой, смазанной реактивом. На одном участке игла резко повернулась и покрылась инеем.
— Здесь верхний край обсидиана, — сказала она, отмечая кожу. — Штифт длиной не меньше трёх пальцев, стоит под углом к сердечному каналу. Удалить можно только операцией.
— Когда?
— Не здесь и не сейчас. Нужен хирург, кровь для переливания и драконий огонь для поддержания канала. Пока — покой.
Рейнар пришёл в себя к ночи. Первым спросил о кладке.
Я спустилась и проверила яйца. После снятия языка ритмы медленно вернулись к прежним интервалам. Четвёртое ответило через сорок три секунды, пятое — через сорок девять, шестое дважды двинулось.
— Живы, — сказала я, вернувшись.
Он закрыл глаза.
— Колокол?
— Под охраной Томаса. Язык у Арлена будет утром. Нол Вирт задержан.
— Он видел приказ.
— Откуда знаете?
— Был кладовщиком заставы. Принимал храмовую группу.
Ещё один свидетель, если доживёт и заговорит.
Я села рядом с кроватью. На рукаве засохла грязь, ладонь болела после молотка. Рейнар посмотрел на мои сбитые пальцы.
— Вы полезли под колокол.
— Кто-то должен был вынуть язык.
— Могли дождаться меня.
— Вы были заняты человеком с верёвкой.
— Я мог дать больше огня.
— И умереть. Тогда у меня осталось бы три яйца, немой колокол и мёртвый покровитель. Плохой итог.
— Вы всегда оцениваете людей как хозяйственные потери?
— Только упрямых.
Он едва заметно улыбнулся. Потом поморщился от боли.
Несса велела мне выйти и дать пациенту спать.
Во дворе Томас уже готовил конвой. Нола повезут к Арлену ночью, отдельной дорогой. Колокол останется в Роэне под тремя печатями до официального осмотра.
Я приложила ладонь к холодной бронзе. Без языка она была просто тяжёлым металлом.
Внутри чаши сохранились серые разводы и тёмные следы крови.
То, что семь лет называли помехой, получило инструмент, маршрут и пленного свидетеля.
Теперь храму придётся отнимать у нас не надежду.
Факты.