Страница 2 из 73
Я слышала дополнительный импульс своими камертонами, но не знала, что его вызвало и существовал ли он до повреждения пломбы. Ошибку храмового инструмента я доказать не могла.
— Я проведу повтор, — сказала я.
Три проверки дали один результат. Камертоны отца показывали дополнительный удар. Инструмент Северина прятал его под основным следом. На четвёртую попытку времени уже не осталось.
В судебном зале пахло горячим камнем и мокрой шерстью. Галерея была заполнена. Под круглым окном стояла очищенная свидетельная пластина, рядом лежало яйцо в защитной раме.
Рейнар Кассен находился между двумя стражниками.
Раньше я видела его издалека, в серо-синем мундире северной армии. Сейчас на нём была чёрная рубашка без знаков дома, а запястья сжимали обсидиановые браслеты.
Когда я подошла к месту свидетеля, он посмотрел на футляр в моих руках, затем на меня.
Северин задавал вопросы сам.
— Назовите своё имя и степень допуска.
— Лиора Вайрен. Слушатель сердечного огня первой категории, судебный допуск второй ступени.
— Вы проверили представленный образец?
— Да.
— Нарушений, способных повлиять на основной результат, обнаружено не было?
Я посмотрела на пломбу. Царапину уже внесли в лист как дорожное повреждение. Под записью стояла подпись Северина.
— Не было, — ответила я.
— Какому дому принадлежит остаточный след сердечного огня?
В зале стало слышно, как секретарь переворачивает страницу.
Я могла произнести: «Основной след соответствует дому Кассен, однако в образце присутствует неустановленный дополнительный импульс». Это было бы точным заключением.
Вместо него я дала удобное.
— Остаточный след соответствует наследственному ритму дома Кассен.
По галерее прошёл гул. Дарен сидел за столом военной комиссии. Он не улыбнулся, только опустил глаза к бумагам.
Рейнар продолжал смотреть на меня.
Второй ритм никто не упомянул: я не внесла его в лабораторный журнал.
Решение вынесли до вечера.
Рейнара Кассена признали виновным в мятеже, неповиновении храмовому приказу и уничтожении северной кладки. Его лишили звания, права представлять дом и возможности принимать драконью форму. Приговор об изгнании в Каменистую Марку вступал в силу немедленно.
Для клеймения его поставили на колени в центре зала. Храмовый лекарь нагрел тонкий обсидиановый штифт и ввёл под старый шрам у грудины. Рейнар дёрнулся один раз. Крика не было. Только резкий запах обожжённой ткани дошёл до свидетельного места.
Я сжала рукоятку футляра обеими руками.
Когда стражники подняли осуждённого, он остановился напротив меня. Один из них потянул цепь, но Рейнар не двинулся.
— Вы слышали два ритма, госпожа Вайрен, — сказал он.
Не спросил. Назвал то, что видел по моему лицу.
— И выбрали тот, который был удобнее.
Стражник толкнул его в спину. Рейнар пошёл к выходу, чуть медленнее, чем прежде.
Я открыла футляр уже дома, глубокой ночью. Поставила самый низкий камертон на стол и ударила о кожаную подушечку.
Чистый металлический звук держался долго. Когда он почти угас, мне почудился ещё один удар — слабый, запоздавший на долю мгновения.
Я прижала камертон пальцами.
На этот раз второй ритм исчез.