Страница 19 из 73
— Запаздывающий импульс. Отдельный от сердечного ритма.
— Такой же? — спросил Рейнар.
Он не уточнил, как семь лет назад. Не требовалось.
— По интервалу — такой же. Продолжаем, чтобы зафиксировать.
Я сменила положение верхнего камертона. Тон вошёл глубже. В висках появилась первая тяжесть.
— Огонь. Второй импульс.
Рейнар дал тепло. Красное свечение было слабым, но чёрная линия на его запястье дёрнулась вверх. Серебряная нить завибрировала.
Основной ритм яйца ответил сразу.
Третий удар пришёл позже и погасил часть отклика, словно на звучащий металл положили мокрую ткань.
Именно поэтому развитие замедлялось. Искусственный импульс не просто сопровождал жизнь — отнимал у неё каждый третий ответ.
— Стоп огонь, — сказала я.
Рейнар опустил руку.
— Вы использовали только два, — напомнила Мара.
— Третий не нужен. Модель повторилась.
Я потянулась к часам и промахнулась. Край стола сместился вправо. В левом ухе возник тонкий звон.
Несса поймала меня за локоть.
— Сколько пальцев?
— Три.
— Их два.
— Тогда уберите руку, я вижу вашу тень.
— Процедуру прекращаем.
— Сначала контрольный инструмент.
— Нет.
— Разрешение на одну процедуру. Если сейчас не сравнить камертон Северина, завтра придётся получать новое и снова тревожить яйцо.
Несса посмотрела на мои зрачки, затем на песочные часы.
— Без огня. Десять секунд. После этого вы ложитесь, даже если император лично попросит продолжить.
— Согласна.
Я взяла храмовый камертон.
Металл казался тяжелее отцовского. Ударила один раз и подвела к серебряной нити.
Основной ритм пришёл. Третий импульс начал подниматься за ним — и исчез.
Храмовый камертон его гасил.
— Достаточно, — сказал Рейнар.
Я не сразу поняла, что это команда мне. Звон в ухе усилился. Сквозь него проступил ещё один слабый удар яйца.
— Лиора. Отпустите инструмент.
Я разжала пальцы. Рейнар подхватил камертон за рукоять, не задев нить. Несса сняла соединение с ложа. Мара отметила время окончания.
Меня усадили на скамью. Несса дала понюхать нашатырную соль. Желудок сжался; я успела наклониться к ведру.
— Глубокая проверка не чаще одной в день, — сказала она, когда я смогла выпрямиться. — В вашем случае — раз в два дня, пока не привыкнете.
— У нас нет времени привыкать.
— Тогда научитесь останавливаться раньше. Мёртвый слушатель не спасает яйца.
Рейнар стоял у стола. На правой ладони снова проступила кровь: один волдырь лопнул. Он спрятал руку только после того, как заметил мой взгляд.
— Боль за грудиной усилилась? — спросила Несса.
— На втором импульсе.
— Почему не отозвали согласие?
— Она остановила раньше.
— Это не ответ.
— Другого не будет, — сказал он её же словами.
Несса фыркнула и занялась пластиной.
На серебре остался рисунок из двух овалов. Первый был неровным, но замкнутым. Второй начинался рядом и обрывался в точке, где храмовый камертон погасил импульс. Несса посыпала поверхность фиксирующим порошком и накрыла стеклом.
— Для суда этого мало, — сказала я.
— Для повторной проверки при магистрате — достаточно, — ответила она. — Но сначала хочу понять, что создало второй овал.
Она надела перчатки и осмотрела край ложа. Серую пыль я заметила ещё в первый день. Теперь после резонанса часть её собралась в тонкие ветвящиеся линии у основания скорлупы.
Несса провела по камню влажной полоской бумаги. Та сначала пожелтела, затем стала почти чёрной.
— Соль с примесью крови, — сказала она. — И, вероятно, обсидиановой муки.
— Крови кого?
— Не определю здесь. Но это не минеральный осадок. Смесь наносили в растворённом виде, она впиталась в поры ложа.
— Могла попасть из трубы? — спросила Мара.
— Слишком ровное распределение. Труба оставила бы пятно у входа воды. Здесь обвели весь низ.
Несса собрала четыре образца: с ложа, из пробки главного канала, с внутренней стороны храмового замка и с крышки ящика. Каждый флакон мы запечатали при Маре.
— Вы сказали, соль контролируется храмом, — напомнила я.
— Серая сама по себе продаётся для литейных работ. Но мелкая очищенная фракция с обсидианом — храмовый реагент. Её используют, чтобы подавлять избыток сердечного огня при операциях.
Рейнар посмотрел на чёрную линию под своей кожей.
— И при наказаниях.
— Штифт ставят из сплошного обсидиана, — сказала Несса. — А здесь порошок. Он создаёт поле слабого подавления. На взрослом драконе эффект был бы временным. На эмбрионе — постоянным, пока смесь остаётся активной.
— Кровь нужна для привязки? — спросила я.
— Возможно. Или как проводник. Проверю в лаборатории.
— Сколько времени?
— Два дня на состав. Дольше на происхождение крови.
— У нас сорок дней до Конвокации.
— Тогда не тратьте их на вопросы, на которые я уже ответила.
Она помогла мне подняться. Пол больше не качался, но звон в левом ухе сохранялся. Я проверила яйца обычной трубкой. Четвёртое отвечало чаще, чем до процедуры. Пятое и шестое не изменились.
Глубокое слушание не повредило кладку. Это было единственной победой, которую я позволила себе признать.
Мара отправила нас в дом и велела Келю дежурить у гнезда. На кухне Несса заставила меня выпить сладкий чай. Рейнар сидел напротив, пока она перевязывала его ладонь.
— Завтра я подам заявление о регистрации работы, — сказала я. — И потребую аудит долгов.
— Корвин узнает о разрешении, — ответил Рейнар.
— Уже знает. Секретарь магистрата обязан отправить копию храму.
— Тогда инспектор будет здесь раньше официального срока.
— Пусть. У нас есть свидетельная пластина, образцы и медицинский свидетель.
Несса затянула узел на его повязке.
— Есть предварительные образцы, — поправила она. — Не называйте доказательством то, что ещё не исследовано.
— Поэтому вы едете с нами к Арлену послезавтра.
— Я не соглашалась.
— Вторая бесплатная ванна.
— Отдельная, без детей и пограничников.
— Согласна.
Несса посмотрела на меня поверх очков.
— Вы быстро учитесь быть должником.