Страница 16 из 73
Мы подняли две плиты. Под первой лежал камень, под второй — медное колено с запаянной боковой горловиной. Пайка была свежей.
Кузнец выругался.
— Кто так делает? Для очистки окно нужно оставить.
— Тот, кто не хочет, чтобы трубу очищали без него, — ответила я.
Пришлось срезать горловину. Внутри нашли ту же серую массу, но теперь с мелкой чёрной крошкой. Я собрала образец в чистый флакон.
— Это обсидиан, — сказал Рейнар.
— Похож. Проверит аптекарь.
— Нельзя везти в любую лавку. Если состав храмовый, продавец сообщит Корвину.
— В Белом Броде есть независимый химик?
Мара ответила раньше него:
— Несса Крайл. Держит аптеку у старого моста. С храмом не дружит с тех пор, как они запретили её обезболивающую настойку.
— Почему запретили?
— Она была дешевле храмовой.
Подходящая рекомендация.
Второй запуск начали после заката. Я стояла в гнезде с термометром, Мара записывала показания. Вода пошла рывками. Трубы задрожали, затем прогрелись. Каменные ложа медленно набирали температуру.
У четвёртого яйца физический ритм участился. Пятое дало три последовательных удара. Шестое ответило движением, похожим на слабый скрежет изнутри.
Кель вскрикнул.
— Оно царапается!
— Не обязательно, — сказала я. — Внутренняя оболочка могла сместиться от нагрева.
— Но вы слышали?
— Слышала.
Он улыбнулся так широко, будто уже держал драконёнка на руках.
Я не стала отнимать у него радость, только записала: «Шестое яйцо, единичный звук перемещения, причина не установлена».
Рейнар стоял у входа. В прогреве он не участвовал, но всё время следил за четвёртым яйцом. Когда ритм выровнялся, его плечи опустились.
— Сегодня огонь не понадобится, — сказала я.
— Хорошо.
В этом слове слышалось больше облегчения, чем было видно по его лицу.
На следующий день я осмотрела вернувшихся работников. Два каменщика, прачка, банщик, вторая повариха, три горничные, трубочист, садовник и братья-плотники. Вместе с прежними нас стало двадцать один. Я объяснила, что могу оплатить только текущий месяц и составить график старого долга.
— А если храм всё заберёт через сорок один день? — спросил банщик.
— Тогда задолженность останется моей личной, — ответила я. — Это внесено в договор.
Мара бросила на меня быстрый взгляд. Такой пункт означал, что при потере Роэна я продам всё оставшееся. Но иначе люди работали бы ради обещания, которое уже слышали от трёх управляющих.
Подписали семнадцать человек. Двое попросили подумать. Плотники отказались, но согласились чинить гостиницу сдельно.
Первую комнату мы очистили к полудню. Под старой штукатуркой обнаружилась сухая стена, окна закрывались плотно. Для постояльцев требовались матрасы, бельё и разрешение магистрата на купальню. Если Несса подтвердит безопасность воды, первые деньги можно было получить через неделю.
Рейнар переносил доски из амбара. Перевязки на ладонях мешали, поэтому он зажимал груз предплечьями. Работники сначала обходили его по широкой дуге. К обеду Кель уже показывал, где сложить балки, а повариха велела Рейнару не пачкать пол.
Он подчинился обоим.
Я застала его за расчисткой водостока у северной стены.
— Это не относится к кладке, — сказала я.
— Если ночью пойдёт дождь, вода попадёт в погрузочный тоннель.
— В смете на прошлый год есть очистка этого стока.
Рейнар поднял из канавы ржавую лопату без черенка.
— Отлично почистили.
Из-за стены донёсся стук копыт. К воротам подъехала телега под брезентом. Возница в пограничной куртке поднял руку.
— Топливо для Роэна.
Мара вышла во двор.
— Мы не заказывали.
— Капитан Брелл прислал. Две телеги. Вторая будет завтра.
За первой телегой ехал всадник в тёмно-синем плаще. Он спешился без помощи, снял перчатки и подошёл ко мне. Лицо было обветренным, нос когда-то ломали, а на левой щеке белел след ожога.
— Арлен Вес передал, что новая владелица прибыла, — сказал он. — Томас Брелл, капитан заставы.
— Лиора Эстен. Сколько стоит уголь?
— Двадцать крон за обе телеги.
— В Белом Броде одна стоит двадцать четыре.
— Это армейский запас с истекающим сроком учёта.
— У угля есть срок?
— У счетов есть.
Я поняла, почему Мара продолжала брать у него топливо в долг.
— Заплачу десять сейчас и десять после открытия купальни.
— Согласен.
Томас заметил Рейнара у водостока. Не вытянулся, не отдал честь. Просто кивнул.
— Живой.
— Пока, — ответил Рейнар.
— Тогда слушай. На заставе сегодня спрашивали, не появлялся ли в округе ссыльный Кассен. Запрос пришёл от инспектора Тасса.
— Когда?
— Вчера вечером. Раньше, чем госпожа Эстен открыла гнездо.
Я подошла ближе.
— Корвин знал, что Рейнар придёт?
— Или хотел убедиться, что не пришёл, — сказал Томас. — Ещё один храмовый всадник проехал к Серому перевалу утром. Без знаков, но лошадь из храмовой конюшни.
— Вы уверены?
— Я покупал им лошадей три года.
Факт, а не догадка. Мне понравилась его манера.
— Можете официально подтвердить запрос?
— Письменно — если магистрат потребует. Сейчас предупреждаю как сосед.
— Почему?
Томас посмотрел на Рейнара, потом на пар над гнездом.
— Семь лет назад я не задал один вопрос. Больше не люблю опаздывать.
Он отказался от ужина и уехал до темноты. Уголь сложили под навес. Я внесла десять крон в расходную книгу. Осталось девяносто крон, и поездку в Белый Брод откладывать было нельзя.
Перед сном мы провели последнее прослушивание. Все три яйца отвечали. Интервалы оставались длинными, но больше не увеличивались.
— Завтра возьму четвёртое яйцо на глубокую проверку, — сказала я.
— Ваша лицензия приостановлена.
— Несса Крайл имеет право медицинского свидетеля. Арлен может выдать временное разрешение после поверки инструментов.
— Вы ещё не были у них.
— Утром поеду.
— Я с вами.
— Нет. Если храм ищет вас, появление в городе даст Корвину основание вмешаться раньше.
— Он вмешается в любом случае.
— Тогда не будем выбирать за него удобный день.
Рейнар взглянул на четвёртое яйцо.
— Если ритм упадёт?
— Мара вызовет меня курьером. Канал держит давление. Вы останетесь здесь и дадите огонь только при снижении температуры ниже отметки.
Я провела мелом линию на термометре.