Страница 13 из 73
— Я помню весь процесс.
— Удобно.
Одно слово легло точнее обвинения.
Я могла сказать, что не просила Северина вживлять обсидиан. Что узнала о наказании в судебном зале вместе со всеми. Что после приговора два месяца не могла спать и ещё семь лет убеждала себя в правильности основного вывода.
Ничего из этого не меняло мою подпись.
— Сейчас я отвечаю за яйца, — сказала я. — О суде поговорим не этой ночью.
— Я о нём говорить не собирался.
— Хорошо. Тогда держите ладонь над скорлупой. Не касайтесь, пока я не разрешу.
Он подчинился.
Я разложила термометры в четырёх точках ложа, поднесла к четвёртому яйцу отцовский камертон, но не ударила. Инструмент служил только меткой расстояния. Полный резонанс без поверки и свидетеля был бы безответственным. Сейчас требовалось сохранить температуру, не будить кладку.
— Начинайте. Слабее, чем раньше.
Между ладонью Рейнара и скорлупой появилось красное свечение. Оно не вспыхнуло, а собралось тонким слоем, похожим на свет от закрытой жаровни.
— Держите.
Температура росла медленно. На восьмой секунде его дыхание изменилось. На двенадцатой возле виска выступил пот.
— Стоп.
Огонь исчез.
Я приложила слуховую трубку. Удар пришёл через сорок семь секунд. Следующий — через сорок пять.
— Стало лучше? — спросил он.
— Интервал сократился на восемь секунд. Это временно.
— Но стало.
— Да.
Мы повторили процедуру у пятого яйца. Там понадобилось две подачи. После второй Рейнар сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки.
— Сядьте.
— Шестое.
— Через двадцать минут.
— Оно холоднее.
— Именно поэтому сначала согреем ложе водой.
Я наполнила медный сосуд из верхней трубы и обернула его двумя слоями ткани. Рейнар без разрешения не вмешивался. Он сел на каменную скамью, вытянув руки ладонями вверх.
На внутренней стороне его левого запястья я заметила чёрную линию. Она уходила под рукав в сторону локтя. Обсидиан не просто блокировал превращение. Он медленно врастал в огненные пути.
— У вас есть лекарь? — спросила я.
— Нет.
— Где вы живёте?
— В охотничьем домике у Серого перевала.
— Один?
— Обычно.
— Кто ещё знает, что вы в Роэне?
— Капитан Брелл.
— Томас Брелл?
— Он командует заставой в Белом Броде. Раньше служил у меня.
Имя встречалось в дорожных ведомостях. Томас дважды поставлял Роэну уголь в долг, а потом перестал — вероятно, когда сумма стала слишком большой.
— Вы следили за храмовыми перевозками три недели. Почему вошли только сегодня?
— Ждал владельца.
— Чтобы попросить разрешение?
— Чтобы понять, станет ли новый владелец спасать кладку или продаст её.
— А если бы я продала?
— Я забрал бы одно яйцо.
Он сказал это без вызова.
— Какое?
— Четвёртое.
— Почему?
— На скорлупе след дома Кассен.
Я поднялась и осмотрела яйцо при ярком свете. Серые пятна складывались в неровные полосы. Герба, метки или клейма не было.
— Я не вижу следа.
— Потому что он внутри.
— Вы уже проверяли резонансом?
— Нет. Почувствовал ответ на огонь.
— Природный отклик не подтверждает родство.
— У нашего дома огонь шёл с двойным спадом. Я почувствовал его.
— В состоянии замедления любой спад может казаться двойным. Пока не будет свидетельного протокола, это просто ваша гипотеза.
— Ваша привычка требовать доказательства появилась на семь лет позже, чем следовало.
Я поставила сосуд на камень чуть сильнее, чем нужно. Вода плеснула на ткань.
— Да.
Он ожидал возражения. Я увидела это по короткому движению бровей.
— Я ошиблась не в том, что услышала, — продолжила я. — Я ошиблась, когда не записала всё. Если вы хотите получить яйцо, вам придётся принять полный протокол. Даже если результат окажется не тем, которого вы ждёте.
— Приму.
— И до завершения проверки ни одно яйцо не покинет Роэн.
— Приму.
— Вы согласны слишком быстро.
— Вы хотите спор или согласие?
— Хочу знать условия.
— Сохранить кладку. Выяснить, что храм делал здесь шесть лет. Если четвёртое яйцо принадлежит Кассен, обеспечить ему защиту.
— Забрать себе?
Он посмотрел на скорлупу.
— Обеспечить защиту.
Это не было ответом. Я отметила уклонение и вернулась к температуре.
Шестое яйцо приняли два коротких прогрева. После второго Рейнар побледнел. Красная полоса на запястье стала шире. Он спрятал руки под мышки, но дрожь не исчезла.
— На сегодня всё.
— Через час температура снова упадёт.
— К тому времени разбудим людей и разберём канал.
— Снаружи наблюдатель.
Я погасила один фонарь.
— Где?
— На восточном склоне. Уехал перед вашим приездом, но может вернуться.
— Чей?
— На седле храмовая окантовка. Лица не видел.
— Поэтому вы открыли замок отмычкой?
— Да.
— Я решила, что у вас ключ.
— Плохой замок.
— Завтра поставлю хороший.
— Поставьте два.
Рейнар поднял нож вместе с ножнами и закрепил у пояса. Я не стала требовать оставить оружие: прямо сейчас он был единственным источником драконьего огня в четырёх днях пути от столицы.
Это не делало его гостем.
— До утра вы остаётесь в гнезде, — сказала я. — На виду. К яйцам прикасаетесь только с моего разрешения. По дому не ходите. Еду и перевязку принесут сюда.
— Я не прошу ни того ни другого.
— Это не щедрость. Мне нужен покровитель, который доживёт до проверки.
— Вы уже решили предложить мне договор?
— Я решила не дать вам умереть сегодня. Не путайте одно с другим.
В уголке его рта появилось движение, слишком короткое для улыбки.
Мы поднялись наверх вместе. У двери я велела ему ждать и дошла до дома. Мара открыла после третьего стука, держа кухонный тесак.
— В гнезде человек, — сказала я. — Он вскрыл замок, но помог сохранить тепло. Нужны Ив, Кель, инструменты и два ведра горячей воды.
— Человек из храма?
— Рейнар Кассен.
Тесак в её руке опустился.
— Генерал?
— Бывший.
— Он семь лет живёт в Марке. Говорят, без крыльев.
— Говорят правду.
Мара накинула платок.
— А ещё говорят, он сжёг гнездо своего дома.
— Это мы тоже проверим. Сейчас аварийный канал забит серой солью.