Скальпель против вампиров

Глава 17 Как обмануть Лилит

Концентрированный серо-зеленый деготь, который Александр так тщательно закачал в крупные артерии, отреагировал на экстремальный нагрев совсем не так, как человеческая кровь. Вместо обычного спекания белков архейский полимер внутри сосудистого русла закипел. Из смотрового окошка печи было видно, как под кожей трупа поползли ветвистые черные магистрали — это вскипающий вирусный деструкт разрывал изнутри капиллярную сеть, пропитывая каждую клетку.

Через несколько минут в вытяжную системы печи стал засасываться густой, маслянистый дым специфического антрацитового оттенка. Из-за высокой концентрации металлоорганических соединений и древних вирусных комплексов в геноме вампира обычное оранжевое пламя вокруг тела окрасилось в грязный, фосфоресцирующий зеленовато-синий цвет. Термическому распаду подвергались те самые структуры, что отвечали за регенерацию и два с половиной миллиарда лет назад зародились в кислородном взрыве.

Мышечная ткань, пропитанная полимером, сгорала медленно, выделяя тяжелый химический запах, напоминающий горящий битум и жженую кость. Скелет высшего вурдалака, обладавший повышенной плотностью из-за вирусной модификации, сопротивлялся температуре дольше всего. Кости не просто белели — под воздействием жара они трескались с глухими хлопками, распадаясь на хрупкие, губчатые фрагменты.

Примерно через сорок минут на раскаленном металле носилок остался лишь ровный слой серого праха, перемешанный со специфическими темными гранулами — несгораемым углеродным осадком V-полимера. Это были доказательства для Лилит, что мятежник погиб. Александр перекрыл подачу газа, и гул печи начал медленно стихать.

— Что теперь дальше, — спросил Хирург.

— Нужно думать. Смотри сам. Община нас не отпустит просто так. И Стражи, если узнают, что мы превратимся в людей с неограниченным долголетием тем более. И те и другие понимают, что возможность превращение вампира в человека, это оружие которым можно угрожать вампирам, для склонения их к предательству, — ответил вурдалак, — кроме того, люди захотят тоже иметь такое долголетие.

— А по моему это не проблема, — возразил Борис Борисович, — а что мешает обращенного в человека вампира, снова обратить в вампира обратно?

— Этому мешает наш РНК-вектор, — опроверг его идею Александр. — Понимаешь, Борис Борисович, обратная трансформация — это не просто «смыть краску с холста». Это фундаментальная перезапись биологического софта, которую мы проводим на клеточном уровне.

Упырь подошел к раковине, открыл кран и начал методично смывать с рук остатки копоть чеканя каждое слово:

— Наш терапевтический РНК-вектор работает по принципу высокоточного генетического лазера. Он не просто блокирует вирус «V», он инициирует необратимую делецию, буквально вырезает из ДНК хозяина регуляторные участки и промоторы, отвечающие за экспрессию архейских белков. Процесс транскрипции останавливается навсегда. Клеточная РНК-полимераза физически больше не способна считать вампирские гены, сколько вируса в кровь ни вливай. Генетическая память о «V» стирается под ноль.

Перестраивая систему под человеческий стандарт, вектор активирует мощнейший гуморальный ответ. В костном мозге запускается синтез специфических Т-киллеров и ультра-агрессивных антител класса IgG к капсидным белкам вируса. Если в такого «очеловеченного» пациента попытаться заново ввести штамм «V», иммунная система распознает его как смертельную угрозу и устроит тотальную зачистку. Вирус нейтрализуется еще в русле сонной артерии, не успев проникнуть ни в одну клетку-мишень. У обращенного человека появляется абсолютный, пожизненный иммунитет к вампиризму.

— Это ведь идеальные солдаты против вампиров! — воскликнул бывший лекарь.

— Вот именно! Мы переводим тканевое дыхание с анаэробного гликолиза, завязанного на компоненты чужой крови, обратно на стандартный цикл Кребса. Но с одной модификацией, вектор стабилизирует теломеразы и блокирует окислительный стресс клеток, что и дает то самое неограниченное долголетие. Повторное принудительное внедрение архейских механизмов вызовет не обратную мутацию, а мгновенный цитокиновый шторм и тотальный гемолиз. Клетки начнут переваривать сами себя, и пациент просто умрет от системного некроза и полиорганной недостаточности за пару часов, — Александр выключил воду, сорвал со стены бумажное полотенце, — Так что фокус с «туда-обратно» не пройдет. Наш РНК-вектор делает этот процесс дорогой в один конец. Обращенный вампир становится биологическим тупиком для вируса. И именно поэтому Стражи и Община вцепятся в нас мертвой хваткой. Для них мы не просто создаем лекарство, мы создаем генетического терминатора для вида вампиров. Оружие окончательного решения вампирского вопроса.

— Теперь я все понял, — кивнул профессор, — так что мы делаем?

— Я продумывал два варианта. Первый, это мы просто исчезнем. Инсценируем нашу смерть во время экспериментов. Якобы введем себе анти лазерную сыворотку, и когда выстрелим в себя, для проверки, боевым излучателем Стражей, сгорим. Найдем труп вампира, подбросим туда образцы ДНК нашего человеческого тела и готово! — стал рассказывать кровосос, — а сами уедем на теплые острова и будем там отрываться за все шесть тысяч лет воздержания!

— Отличный план! — обрадовался Борис Борисович.

— На самом деле, это хреновый план! — вздохнул вампир. Александр подошел к доске, на которой были записаны формулы, и с размаху перечеркнул их куском мела. Он обратился к хирургу, и в его мыслях уже не было той расслабленности, с которой он только что расписывал теплые острова.

— Хреновый по трем фундаментальным причинам, Борис Борисович