Страница 48 из 66
Хирург действовал хладнокровно, словно проводил штатную, рутинную процедуру в операционном блоке. Он не сомневался ни секунды. Для него Кирилл был серийным убийцей, и его превращение обратно в человека ничего не меняло. Его движения были точными, лишенными эмоций. Раз уж было принято решение использовать смерть Кирилла для идеального судебно-медицинского алиби, каждый шаг утилизации должен был соответствовать жестким физико-химическим критериям маскировки.
Процедуру утилизации и создания ложного следа решено было разделить на три последовательных этапа. На первом этапе должна была произойти клиническая остановка сердца. Хирург взял со столика стерильный шприц объемом двадцать мл и набрал в него концентрированный хлорид калия KCl, четырех процентный раствор.
Борис Борисович подключил шприц к уже установленной в локтевую вену Кирилла канюле. Калий — это идеальное вещество для остановки человеческого сердца. Попадая в кровь, избыток ионов калия мгновенно нарушает мембранный потенциал кардиомиоцитов (клеток сердца), блокируя электрическую проводимость.
Хирург плавно нажал на поршень. Через три секунды кардиомонитор выдал долгий, непрерывный писк. Живое человеческое сердце Кирилла замерло в фазе диастолы (полного расслабления). На его лице, освобожденном от вампирского спазма, отразилось лишь глубокое умиротворение. Для него, презиравшего человеческий скот, эта смерть была спасением от начавшегося тления.
Чтобы обмануть датчики и спектрометры Стражей, тело Кирилла должно было выглядеть для приборов как труп высшего вурдалака, а не обычного человека.
Александр подкатил к столу емкость с отработанным серо-зеленым V-полимером, вымытым из Кирилла на первом этапе. Взяв массивный шприц Жане, доктор начал методично вводить этот концентрированный архейский деготь обратно в крупные сосудистые русла трупа — в сонную, бедренную и плечевые артерии.
Мертвые ткани Кирилла снова пропитались его собственным вирусным деструктом. Теперь, если бы Стражи попытались взять экспресс-тест с любого участка кожи, наночастицы золота на их полосках мгновенно выдали бы интенсивный фиолетовый маркер: «Эти останки принадлежат вампиру».
Александр открыл дверцы печи, куда на железных носилках засунули тело бывшего кровососа. Тепловое излучение от раскаленной футеровки муфельной печи ударило в лицо плотной, сухой волной. Внутреннее пространство камеры светилось тяжелым, вишнево-оранжевым цветом — датчики показывали стабильные девятьсот пятьдесят градусов Цельсия. При такой температуре обычная человеческая плоть превращается в пепел за пару часов, но физиология высшего вурдалака, пропитанная архейским деструктом, требовала особого медицинского контроля.
Как только железные носилки задвинулись внутрь, а тяжелая заслонка герметично закрылась, внутри раздался характерный нарастающий гул. Первыми под воздействием жара начали испаряться остатки межклеточной жидкости и вода из верхних слоев дермы. Кожа Кирилла мгновенно потемнела, обуглилась и натянулась, обнажая контуры мышечных волокон.