Страница 47 из 66
«Пик… Пик… Пик…» — раздался ритмичный, подзабытый хирургом звук кардиомонитора. Синусовый узел сердца Кирилла, очищенный от дегтя и подпитанный свежим АТФ, выдал стабильные семьдесят четыре удара в минуту. В его груди с глухим, сильным толчком забилось живое человеческое сердце. По венам побежала настоящая, алая, теплая кровь. Багровое свечение его глаз полностью погасло, уступив место обычному человеческому взгляду, полному первобытного ужаса.
— Работает… — прошептал Александр, чувствуя, как его собственное мертвое эго содрогнулось от профессионального восторга. — Эволюционный реверс завершен. Он снова человек.
Кирилл лежал на операционном столе, судорожно ловя ртом воздух, который теперь казался ему невыносимо обжигающим, сухим и полным посторонних запахов. Он был обращен всего год назад, и не забыл, что такое быть человеком. Его легкие, отвыкшие от человеческой механики, горели. Но настоящий, первобытный ужас отразился на его лице не от физической боли, а от осознания того, что именно с ним сотворили.
Он перевел взгляд на свои руки,ремни стола больше не парализовали его волю через серебро, потому что серебру больше нечего было блокировать. Кожа на кистях рук на глазах розовела, по капиллярам толчками шла обычная, горячая человеческая кровь. Она не консервировала ткани, она заставляла их остывать, стареть и тлеть каждую секунду.
Кирилл попытался силой мысли выпустить хитиновые когти или сорвать фиксаторы за счет фазового сдвига. Но мышцы ответили лишь бессильным, чисто человеческим напряжением и резкой болью от накопившейся молочной кислоты. И тогда он осознал, что утратил свою вампирскую сущность.
— Нет… Нет! Что вы сделали⁈ — его голос, лишенный ультразвукового вампирского резонанса, прозвучал жалко, тонко и хрипло. — Верните всё назад! Зачем⁈
Он услышал ритмичный писк кардиомонитора, фиксирующий его собственный пульс: «Пик… Пик… Пик…». Для него этот звук был смертным приговором.
— Выключите это! Оно тикает! Оно отсчитывает мое время! — закричал Кирилл, впадая в истерику. — Я старею! Я прямо сейчас чувствую, как я умираю! Мои клетки гниют! Каждая секунда… я чувствую этот проклятый кислород, он сжигает меня изнутри!
Кирилл принадлежал к поколению, которое презирало людей и считало их просто кормом, «живым скотом». Стать снова одним из них для него было хуже окончательной смерти в пепле. В человеческой жизни он был неудачником и никому не интересным типом. Парни дружить с ним не хотели, девушки с презрением его игнорировали. А он мечтал о славе и власти.
Когда его случайно обратили, он сполна отомстил своим обидчикам. И необходимость скрыть следы своего самоуправства и избежать ответственности за это и привели его в ряды мятежников.
— Я не хочу быть скотом! Я не хочу снова спать, болеть, жрать эту тухлую человеческую еду и подыхать в доме престарелых! — он яростно забился в ремнях, из его глаз брызнули настоящие, горячие человеческие слезы. — Лилит… Лилит вас уничтожит! Стражи вас сожгут! Вы сотворили со мной мерзость! Убейте меня, но не оставляйте так!
Вампир-Хирург даже не повернул головы в его сторону, методично отсоединяя гидравлические шланги от магистралей «Реверсора V-1».
— Прекратите истерику, молодой человек. Вы ведете себя не как высшая раса, а как неблагодарный пациент на бесплатном приеме, — сухо отрезал Александр, накладывая стерильную повязку на его бедренную вену. — Ваш архейский вирус делал из Вас биопластик. Я вернул вам обмен веществ, возможность иметь детей и синусовый ритм. Скажите спасибо, что ваш мозг не превратился в серый некротический экссудат из-за неправильной дозировки РНК-вектора.
— Что будем с ним делать? — спросил брезгливо профессор, — мне ясно только одно. Отпускать его никак нельзя.
— Нам он больше не нужен, — пожал плечами Александр, — свою роль он выполни. И я согласен с ним, если кто-то в Общине узнает, что мы сделали, нам конец. Хотя конец, это слишком мягко сказано, — вампир криво усмехнулся, затягивая хомут с медицинскими кабелями, — Лилит сдерет с нас кожу на лице вместе с мышцами. Община держится на религиозном страхе перед вечностью, а мы тут устроили амбулаторный аборт вампиризма. Кирилл для нас теперь это ходячая термоядерная бомба для нашего вида. Если радикалы или члены Совета увидят, что «Истинную Форму» можно смыть в унитаз обычным физраствором и РНК-вектором, начнется гражданская война, между такими как я, и теми, которые хотят остаться такими как есть.
Александр нажал на педаль деструктора утилизатора, куда со свистом ушли остатки отработанных расходников аппарата.
— Значит, убираем свидетеля? — сухо спросил хирург, и его палец рефлекторно коснулся рукояти чистого, не бывшего в употреблении ампутационного ножа. — Чисто клиническое решение. Асфиксия или передозировка седативными? Патологоанатомы Общины обнаружат сердечную недостаточность на фоне общего истощения.
— Зачем марать руки, док? — Александр посмотрел на бьющегося в истерике Кирилла. — Выбросим его прямо на пути штурмовой группы Специального отдела ФСБ, которому сообщим что в одном из подвалов прячется дикий упырь. Представь картину: Стражи врываются в подвал, светят своими квантовыми излучателями «Солнце-М2», ожидая увидеть монстра, а на полу валяется обычный, плачущий, теплый человек. С их датчиками и логгерами они сойдут с ума, пытаясь понять, почему их пеленгатор выдал маркер высшего вампира за обычное тело. Для них это будет тупик, — он рассмеялся, а потом стал серьезным, — нет, это исключено! Стражи не дураки. Они возьмут у него кровь. Начнут делать секвенирование ДНК и найдут следы нашего модифицированного аденовируса! Они поймут, что мы создали вакцину от Вируса V. Государство заберет Кирилла в закрытый институт по изучению вампиров, выпотрошит его мозг и возможно воссоздаст формулу «Реверса». Тогда человечество получит абсолютное оружие против нас, а мы потеряем свой единственный билет в мир живых! Кирилл должен исчезнуть полностью. Распасться на атомы. Мы его сожжем. Сначала введем Кириллу внутривенно ударную дозу калия, его новое сердце остановится за три секунды, безболезненно и чисто.
Кирилл сквозь марлевый кляп издал глухой, согласный мычащий звук. Для него быстрая смерть от остановки сердца была избавлением от кошмара человеческого существования, который он только что примерил на себя.
— Думаю, это будет лучшим выходом! — кивнул профессор, — на нем немало крови.