Скальпель против вампиров

Глава 16 Препарирование вампира

Потом раствор попадает в светодиодный контур катализа. Чтобы ускорить распад V-полимера непосредственно в момент фильтрации, я придумал встроить в контур аппарата элемент физического воздействия. Между забирающим насосом и фильтром монтируется прозрачный кварцевый участок магистрали, подсвеченный мощными ультрафиолетовыми светодиодами с длиной волны триста пятьдесят пять нанометров, той самой, что используют Стражи. Там проходит контролируемый фотолиз. Внутри трубки, в ультратонком слое, разжиженный экссудат подвергается жесткой, но строго дозированной дозе облучения. Фотоны лавиной разбивают остатки полимерной решетки. К моменту подхода к фильтру полимер превращается в жидкую белковую взвесь, которая легко вымывается из системы, не повреждая сам аппарат.

— А дальше? — оживленно спросил бывший лекарь.

— По мере того как аппарат вымывает мертвый полимер и дегтеобразную массу, освобождающийся объем сосудистого русла подопытного должен мгновенно заполняться и не оставаться пустым. В возвращающую магистраль синхронно подается заготовленный коктейль, состоящий из теплой цельной человеческой крови, как источника АТФ и pH-буфера, массивные дозы человеческого альбумина для удержания онкотического давления и, главное, пул эталонных стволовых клеток вместе с аденовирусным РНК-вектором.

— Инженерная схема готова, док, — Убыр ментально вывел финальный чертеж модернизированного комплекса, который они лаконично назвали «Экстракорпоральный реверсор V-1». — Хелаторы растворяют каркас, ультрафиолет в трубке выжигает код вируса, фильтры выкидывают шлак в утиль, а на выходе в тело вливается чистая человеческая жизнь. Если эта гидравлика сработает на подпольщике, то у нас в руках будет персональный билет обратно в мир живых.

— Подожди, а куда потом денутся остатки разрушенного вирусного полимера? — уточнил профессор.

— Профессор, ты опять думаешь, что перед нами обычный человеческий метаболизм с работающими почками! — Александр в сознании хирурга издал хриплый, торжествующий смешок. — Это ключевой биоинженерный нюанс нашего «Реверсора V-1». Мы не можем просто бросить осколки полимера в русло, иначе они забьют капилляры и превратят подопытного в кусок серого известняка.

Пока Кирилл на столе продолжал хрипеть под серебряными ремнями, вурдалак ментально подсветил на схеме аппарата отдельный, изолированный контур, подробно объяснив хирургу судьбу разрушенного архейского Вируса V:

— Куда денутся остатки разрушенного полимера? — переспросил он, — Основная масса разрушенной белково-металлической решетки вообще не возвращается в тело Кирилла. Внутри нашего аппарата после УФ-кюветы стоят трековые полимерные мембраны с порами ноль целых две десятых микрона. Разрушенный хелаторами и ультрафиолетом полимер распадается на легкие, несвязанные ионы и аминокислотные фрагменты. Под давлением насоса эта мертвая серо-зеленая масса выдавливается сквозь поры наружу в специальный герметичный стеклянный резервуар под столом. Это чистые биологические отходы, который мы потом просто утилизируем.

Те микроскопические остатки полимера, которые всё же успели проскочить мембрану и вернуться в вену вместе с очищенной стромой, полностью связаны введенными нами комплексонами (ЭДТА и десфералом). Вспомни токсикологию людей, док! — шептал ученый кровосос, — Хелаты связывают ионы серебра, железа и свинца в прочнейшие, стабильные водорастворимые комплексы (хелаты), лишая их токсической и каталитической активности. Они больше не могут соединиться обратно в вампирскую решетку. Они химически инертны.

А потом начинается магия нашего РНК-вектора и стволовых клеток. Как только замещающий коктейль из теплой человеческой крови и стволовых клеток попадает в контур, аденовирусный доставщик принудительно «включает» спящие человеческие гены в тканях. Наша цель это запустить почки и печень подопытного до того, как хелаты начнут распадаться, — Александр удовлетворенно прищурился, проверяя датчики. — Когда стволовые клетки регенерируют почечные клубочки и запустят нефроны, эти связанные остатки полимера выведутся из оживающего тела естественным путем через восстановленную мочевыделительную систему человека.

В общем, профессор, аппарат работает как полноценная искусственная почка, печень и селезенка одновременно, — подытожил Убыр, когда Борис Борисович положил ладонь на пусковой рычаг. — Аппарат высасывает древний до кислородный субстрат, а биологические фильтры задерживают шлак. Тело Кирилла сейчас это абсолютно пустая, стерильная белковая матрица, готовая к перезапуску.

Хирург посмотрел на мониторы. Уровень вымывания полимера из крови Кирилла достиг критических восьмидесяти пяти процентов. Его багровые зрачки начали стремительно бледнеть, приобретая обычный человеческий оттенок, а кожа на лице под ремнями потеряла мраморный блеск.

— Давление в норме. Пора, — Борис Борисович решительно нажал кнопку на инфузомате. — Ввожу финальный пул эталонных стволовых клеток и запускаю аденовирусный вектор. Сейчас мы узнаем, забьется ли это сердце вновь.

На мониторах кастомного комплекса «Реверсор V-1» лавиной поползли критические показатели. Серо-зеленый отработанный шлак архейского вируса бурлил в стеклянном дренажном резервуаре, а в очищенное русло Кирилла под давлением перистальтического насоса устремился замещающий коктейль.

Модифицированный аденовирус мгновенно проник в оголенные, лишенные полимерного щита ядра клеток Кирилла. Доставленная РНК заблокировала остаточные копии Вируса V и принудительно активировала замершие митохондрии. Ткани подопытного, существовавшие по законам докислородной Земли, столкнулись с лавиной кислорода из влитой человеческой крови.

Тело Кирилла выгнуло на операционном столе с такой силой, что стальные посеребренные фиксаторы зазвенели от напряжения. Его легкие, сухие и шуршащие, рефлекторно сократились, совершая первый, судорожный и глубокий вдох человеческого воздуха. Из его горла вырвался не рык монстра, а хриплый, наполненный болью человеческий крик.

На реанимационном мониторе, который до этого чертил абсолютно прямую линию, датчики ЭКГ уловили первый электрический потенциал. Одиночный всплеск. За ним второй.