Страница 4 из 66
Глава 2 Особенности нового тела и питания
Хирург направился к указанному столу открыл шкафчики и вытащил оттуда приборы.
— Пришло время для объективных клинических тестов, — провозгласил Вампир, — у приборов глюков не бывает. Ну, что приступим, Фома Неверующий!
Первым был тест со стетоскопом, или аускультация. Доктор вставил оливы стетоскопа в уши, а мембрану прижал к груди в области верхушечного толчка сердца. Результатом была глухая, мертвая тишина. Ни первого, ни второго тона. Никаких шумов клапанов или завихрений крови. Он заставил себя сделать судорожный вдох — в трубке раздался сухой, шуршащий звук расправляющихся альвеол. Воздух просто вошел и вышел, как из кузнечного меха.
Вторым был тест с пульсоксиметром. Он достал портативный электронный датчик и зафиксировал его на указательном пальце. Прибор вспыхнул красным светодиодом, пытаясь поймать пульсовую волну. Результатом было то, что экран выдал ошибку «No Pulse» (Пульс не обнаружен). Сатурация, то есть насыщение крови кислородом, показала ноль процентов. По всем медицинским канонам, при таких показателях мозг умирает через пять минут. Но хирург продолжал мыслить ясно и четко.
Третьим был тест на капиллярный ответ, или симптом белого пятна. Хирург с силой надавил на ногтевое ложе большого пальца. У живого человека ноготь бледнеет, а после отпускания за две секунды снова розовеет, так как капилляры заполняются кровью. В результате ноготь остался синюшно-белым. Кровь в микроциркуляторном русле полностью встала. Она не двигалась, потому что гидродинамическое давление в системе было равно нулю.
— Ладно! — процедил сквозь зубы Борис Борисович, — сделаем прокол вены и забор крови.
Потеряв терпение, доктор вытащил упаковку со стерильный шприцом с толстой иглой. Он наложил жгут на предплечье, прицелился в крупную вену на локтевом сгибе и решительно вонзил иглу. Свои действия он комментировал вслух, как на вскрытии:
— Ввожу иглу… Боли не чувствую… Сопротивление тканей повышено, кожа плотная, как будто дублённая или сыромятная. Поршень шприца идет назад с трудом… Создаю вакуум…
В шприц нехотя потянулась густая, почти черная, дегтеобразная масса. Она не фонтанировала и не текла. Она была холодной. На воздухе эта субстанция не сворачивалась, как обычная кровь. Она оставалась стабильной, мертвой органической жидкостью, консервирующей это тело.
— Твою же мать! — выругался профессор, — проведем тест на болевую раздражимость.
Доктор взял остро заточенный хирургический скальпель и без колебаний полоснул себя по ладони. Разрез глубиной около пяти миллиметров разошелся сухими краями. Боли не было — рецепторы молчали. Из раны медленно, словно выдавленная паста, показалась капля той самой темной субстанции. На глазах у хирурга края раны начали стягиваться обратно, словно живой полимер, склеиваясь без единого шва за считанные секунды.
Хирург выронил скальпель. Тот с тихим звоном упал на пол.
— Ну что, коллега? — Голос вампира в его голове звучал теперь почти сочувственно. — Какой диагноз поставим? Качественный анабиоз или всё-таки тканевый некроз с сохранением высшей нервной деятельности? Или все просто глюки? Выбирай!
Доктор медленно опустился на стул, глядя на свои абсолютно чистые, мгновенно зажившие руки. Наука, которой он посвятил всю жизнь, только что признала свое полное поражение перед лицом сверхъестественного, а точнее непознанного.
— Серебро и святая вода… — прошептал хирург, чувствуя, как его логический ум цепляется за последнюю соломинку. — Если физиология мертва, значит, должны работать законы химии. Все эти мифы о вампирах обязаны иметь под собой материальную основу.
Вампир в его голове весело фыркнул:
— О, доктор решил поиграть в разрушителя легенд? Ну давай, дерзай. Вон на столе, где ты сидел, стоит фигурка серебряного льва. Посмотрим, из какого теста ты сделан.
Хирург подошел к столу и взял тяжелую, массивную фигурку сидящего льва сделанного из чистого серебра девятьсот двадцать пятой пробы. Как ученый, он рассуждал хладнокровно: серебро — мощнейший природный антисептик. Ионы серебра (Ag+) блокируют сульфгидрильные группы ферментов бактерий, нарушая их дыхание. Какое влияние окажет он на его новое тело? Пока не испытаешь — не узнаешь. Он крепко сжал металл в ладони. В ту же секунду раздалось тихое шипение, похожее на звук капли воды, упавшей на раскаленную сковороду. Кожа в месте соприкосновения мгновенно почернела.
Хирург не почувствовал привычной боли, но ощутил глубокое, разъедающее жжение на клеточном уровне, будто в кровь впрыснули концентрированную кислоту. Ткани начали стремительно разрушаться (некроз), превращаясь в серый пепел.
— Это не магия… Это мгновенная каталитическая реакция. Мои новые клетки содержат какой-то нестабильный белок или фермент, который вступает в бурную реакцию замещения с тяжелыми металлами. Серебро для этого тела — чистейший, мгновенный клеточный яд, — подумал он.
Хирург разжал пальцы, и серебряная статуэтка с грохотом упала. Ожог на ладони, в отличие от пореза скальпелем, затягивался очень медленно и неохотно, оставляя рваные края.
— Почему серебро так действует на наше тело? — спросил он Вампира.
— Смею нижайше напомнить, что это моя дача! В смысле мое тело! О, медицинский консилиум продолжается! — Вампир в его голове довольно замурлыкал, словно сытый кот. — Люблю дотошных парней. Раз уж ты стал частью нашей общей экосистемы, давай разберем этот феномен без средневековых сказок про «божественный металл».
На самом деле, уязвимость нашего нового тела к серебру — это чистая токсикология и биохимия. Если у обычных людей серебро вызывает лишь аргироз, то есть посинение кожи, при системном отравлении, то для организма вампира это металл-киллер по трем главным причинам:
Первая. Сверхкаталитическая реакция, или разрушение белков.
Наш метаболизм удерживает мертвое тело от разложения за счет особых, крайне нестабильных белков-полимеров. Серебро обладает уникальной способностью выступать в роли мощнейшего катализатора. При контакте с серебром эти белки мгновенно денатурируют (сворачиваются и разрушаются), запуская цепную реакцию некроза. Ткани буквально сгорают на клеточном уровне, превращаясь в пепел.
Вторая. Блокада «черной крови», или ионный коллапс.