Наследник империи. Дилогия

Бывали и исключения, но редкие. Потому как таким режимом дорожили, считая его привилегией. Я же… плевал на все это с большой колокольни. Кто рано встает, тот всех достает, как говорится — ходит, кастрюлями гремит, поварешками… зато сытый. Так что, если не требовалось накануне посещать какой-нибудь салон, то я ложился довольно рано и вставал тоже. Мне нравилось работать по утренней прохладе…

— Спасите! Караул! — раздался крик из подворотни и какой-то топот.

Я притормозил экипаж и отстегнул защелку кобуры револьвера. Вторая коляска с казаками притормозила рядом.

— Караул! — вновь донеслось из переулка.

— Может быть, засада… — прошептал я, — но кто знал, что я тут поеду?

— Грабят кого-то, — заметил Ермолай. — Может, убивают.

— Пойдем поглядим. — сказал я и, вылезая из пролетки, щелкнул курком, взводя револьвер в кобуре.

Казаки сделали так же.

Причем Прохор опередил меня и двинулся первым. А Степан и Никифор прихватили из ухоронки карабины Манлихера.

Короткая пробежка.

Поворот.

И картина эпичного масштаба. Средь бела дня в тихой подворотне грабили какого-то лысоватого мужчину. Причем успев немало потрепав. Вон — вся морда лица уже в крови.

— Ты погляди! Совсем страх потеряли! — хохотнув, произнес я.

— Проваливай, а то… — начал было их старшой, но обернувшись осекся. Офицер с группой вооруженных казаков не выглядели теми, кого можно вот так просто послать лесом.

— Кто такой? — спросил я.

— Григорий, — чуть нервно ответил этот делец с ножом, которым только что угрожал бедолаге.

— А чего день с ночью путаешь, Григорий? Почто нападаешь на прохожих средь бела дня?

— Так… попросили.

— Кто попросил?

— А ты не шуми, не шуми. — чуть оскалился он. — Без надобности оно тебе. Хочешь жить красиво, сделай вид, что ослеп на оба глаза. И ступай себе, ступай.

Я максимально быстро выхватил револьвер и выстрелил, от бедра, пробив ему цилиндр. А этот кадр старался, выделяясь среди своих коллег по опасному бизнесу, носил именно такой головной убор.

Бах.

И цилиндр слетел с его головы, пробитый пулей 44-го калибра.

— Ты уверен? — равнодушно спросил я и несколько раз крутанув револьвер, как заправский ковбой, загнал его в кобуру.

— Георгий Александрович, — ахнул этот лысоватый бедолага, которого они потрошили. — Ваше императорское высочество! Боже!

— Кто таков? — спросил я его.

— Яков я… — нервно произнес лысый мужчина. — Работаю у Давида Абрамовича Зальцмана.

— Чем он занимается?

— Держит оптическую мастерскую на Екатерининском канале.

— Оптическая мастерская? Оптическая мастерская — это хорошо, — медленно повторил я. — Григорий, у тебя вопросы к Яше или к его работодателю?

— К Давиду. Фуфло они слепили!

— Фуфло? Что за заказ?

— Дюжина театральных биноклей. — поспешно произнес Яков. — С ними все в порядке. Отделка заказчику пришлась не по душе.

— Так, Гриша?

— Так.

— Что не так с отделкой? Сначала говоришь ты, потом ты.

— Эта дама заказала перламутровую отделку, а теперь утверждает, что хотела их в слоновой кости. И требует, чтобы мы их за свой счет переделали.

— Заказ был устный?

— Да.

— Так все было?

— Она сразу заказывала слоновой кости отделку, — произнес Гриша. — А эти решили сэкономить и сделали как им удобнее.

— Хорошо. Жду завтра, край послезавтра этого уважаемого человека, которого ты представляешь, к себе в гости. Поговорим. Адрес, я полагаю, известен?

Гриша кивнул.

— А теперь ступай. И не делай глупостей.

Только сказал — сразу сдуло. Словно ветром. Всех. Видимо, осознав на кого нарвались, хотели как можно скорее исчезнуть. История-то про разбойников вышла за пределы Кавказа и сначала гуляла по салонам, а потом пошла в город. К народу. И надо сказать, реагировали на нее все по -азному, но в основном позитивно. Людям нравился облик лихого князя, который сам ходит, сам говорит…

Я проводил этих деятелей взглядом и сказал Яше:

— И Давида Абрамовича тоже жду в гости. Сразу, как мы уладим вопрос.

— Вам нужны очки? — робко спросил Яков. — Или бинокли?

— Мне нужен хороший оптик. А дальше уже детали, которые мы с Давидом Абрамовичем будем обсуждать приватно.

— Простите великодушно, а…

— Думаю, Давиду Абрамовичу будет полезно знать, что, если кто-то наедет на моего оптика, я буду считать это наездом на меня.

— О… это все меняет!

— Хорошо.

Сказал я, и мы вернулись в пролетку, встретив возле нее встревоженного околоточного надзирателя. Его уже вызвал дворник, и они топтались в нерешительности.

— Все разрешилось, можете расходиться. — бросил я им.

Они молча закивали, глядя, как мои казаки убирают карабины под сиденья. Но ничего не сказали.

Загрузились.

Поехали дальше. Все что нужно расскажет Яков. Если умен, подаст в правильном ключе. Если дурак, то проживет недолго.

Я же ехал и гадал, кому служил этот Гришка. Ведь он не просто так был дерзким, даже перед лицом флотского лейтенанта, а сегодня я был именно в этом мундире, и группы казаков. Видно было — знал себе цену и тому, кто за ним.

Кто-то из великих князей?

Едва ли. Они не умеют с таким контингентом работать.

Тогда кто?

В голову лезли только чины полиции. Хотя надежно сказать я не мог. Слишком тут порой все было запутано. Так, например, дядюшка мой незабвенный, Владимир Александрович был командующим столичным военным округом. Формально. А фактически весь аппарат военного министерства, Генерального штаба и ГАУ был буквально наполнен либо его ставленниками, либо должниками. Как итог — именно он решал, какое решение примет эти структуры. По факту. Не всегда этим пользовался, далеко не всегда. Но при необходимости не было такой темы, которую он бы через эту армейскую бюрократию не мог продавить. Через что вес его был чудовищным, как и влияние.

Мог на его людей наткнуться?

Мог.

Хотя он, конечно, такое событие проигнорирует. А мелкий чин, что инициировал «увещевание» этого Яши, не решится что-то предпринимать.

А вот с полицией все получалось куда интереснее…

С этими мыслями я и приехал к дому Степана Осиповича Макарова. Обычный доходный дом, в котором контр-адмирал снимал квартиру.

Вошел в парадную.