Страница 181 из 207
И так вот буквально во всем. Карабин буквально голыми руками разбирался на пригодные для обслуживания модули. Максимум – используя, как подспорье уже извлеченные детали.
Самые жаркие споры шли вокруг пачечного заряжания. Но я не собирался отказываться от него в угоду обоймы. Слишком уж оно давало колоссальное преимущество в скорости перезарядки и стойкость к загрязнению. Обойма ведь требовала «слепой» шахты магазина, в которой грязь накапливалась. А пачка шахту имела сквозную, что позволяло при перезарядке выдавливать загрязнение из магазина следующей пачкой.
Но офицеры выли.
Дескать, без пачки стрелять нельзя, а вдруг придется?
Поэтому пришлось ввести простую плоскую пружину, которая при отсутствии пачки не давала патрону проваливаться в шахту. Позволяя вести огонь в однозарядном режиме. Ну и пачка сама просто так не вываливалась. Ее надо было продавливать вниз новой. Что открывало возможность ее доснаряжать, как обычный магазин.
На мой взгляд – муть.
Но для очень многих офицеров это был вопрос крайне важный, поэтому пришлось пойти навстречу.
А вот прицельные приспособления нравились всем. Крупные, удобные и расположенные достаточно высоко. Из‑за чего вжиматься лицом в приклад не требовалось. Да и сам приклад имел несколько необычную для эпохи специфику. Его «пятка» была переменной толщины и ставилась на два массивных болта. Надо? Сделали приклад покороче. Надо? Подлиннее. Подгоняя под длину рук…
Бойцы взяли свои карабины.
Зарядили их.
И открыли огонь…
– Быстро стреляют, – заметил Сергей Мосин и вскинул бинокль. – Кучно. Какая дистанция? Сто шагов?
– Да, – отозвался Мельхиорович.
Он косился на Сергея и откровенно ревновал.
Серьезно.
Николай Обручев нашел способ поставить именно Мосина наблюдать за опытами от Военного министерства. А я помог ему материально, закрыв все основные финансовые трудности, которые он испытывал в связи со сложной женитьбой. Безвозмездно. Ну он и втянулся.
Изначально очень скептичный и прохладный, он внес уже изрядное количество предложений по доработке. И Квашневский откровенно его ревновал, опасаясь, что тот присвоит его славу разработчика.
Зря.
Сергей Иванович не был альтруистом, но и слишком амбициозным тоже. Он просто испытывал определенную благодарность за мою помощь. А сверх того, ему вполне нравилось работать с новым интересным оружием. Да, у него немного «подгорало» от мысли, что «трехлинейка» явно будет снята с вооружения, так и не повоевав. Но я эту боль тушил идеей о том, что вижу во взводе пару бойцов с полноразмерными винтовками. Вроде трехлинейки. Только ее нужно доработать, излечив от «тяжелого наследия Драгомирова».
В общем – мы сработались.
Да так, что именно с его помощью мы довели свои револьверы. Те самые, Smith Wesson№3 русские, которые я и так уже доработал изрядно. Но не устранил главный недостаток – маленькую емкость магазина. Всего шесть патронов 44‑ого калибра.
Да, быстрая перезарядка.
Да, но…
Хотелось больше. Хотя бы для своей личной охраны. И мы нашли решение. Странное, но решение.
Дядя Вода уже построил завод по производству патрона для мелкашки. Поглядели мы на него. Поглядели. Да и решили сделать на его базе что‑то более прогрессивное и горячее. На выходе у нас получилось нечто похожее на.22 WMR, только с капсюлем центрального боя и с приличной энергетикой.
Пулю мы ставили не свинцовую, а платиновую, в золотой оболочке. Дорого. Факт. Но и вес у нее получался практически вдвое больший. Что в сочетании с баллиститом позволяло выжимать с патрона аж семьсот джоулей. Причем пули мы ставили экспансивные с мягким обтекателем.
Каждый выстрел получался буквально на вес золота.
В самом прямом смысле слова.
Зато настильность отличная, энергетика почти вдвое выше старого патрона при меньшем импульсе отдачи[1]. Но главное – это двенадцать патронов в магазине.
Двенадцать!
С учетом обоймы быстрой перезарядки – песня…
И только я размечтался, как услышал звук двигателя.
Мои‑то авто стояли заглушенными. А тут явно кто‑то ехал. В столице автомобилей было не так уж и много, да еще на нормальных колесах, позволяющих нормально ездить зимой. Отчего я даже удивился и обернулся, отвлекаясь от опытных стрельб.
Это оказался Ники.
Он, несмотря на статус наследника, ограничился одним автомобилем и сам им не управлял. Мог, но не хотел. И именно он сейчас вылезал с задней двери «жестянки».
Вышел такой и стоит, осматривается.
Я подошел к нему и вполне приветливо улыбнувшись, протянул руку, произнеся:
– Рад тебя видеть. Решил взглянуть на стрельбы?
– Ты говорил, что мои деньги вернешь по первому требованию. – несколько нервно произнес он.
– Так и есть, братец. А что‑то стряслось? Тебе куда и как их вывести?
– Там надо оставить.
– В Нью‑Йорке?
– Да. Вот на этот счет положишь? – произнес он, протянув мне бумажку, неловко извлеченную из кармана.
– Это твой? Решил и сам поиграть на бирже?
– Нет, – еще более нервно, чем требовалось, ответил он.
– Что ты задумал? – нахмурился я.
– Ничего, – пожал он плечами. – Просто хочу, чтобы деньги полежали там. С этим могут возникнуть сложности?
– Никак. Считай, они уже там. – сказал я, убирая бумажку в карман.
– Спасибо. – произнес он и направился к автомобилю.
– А стрельбы? – как‑то невпопад ляпнул я. – Сам понимаешь, эту суету могут заметить.
– Кто? – напрягся братец.
– Так, за тобой филеры ходят. Ты разве еще не понял? Я поспрашивал – наши. По приказу императора. Но вряд ли это отец, скорее мать распорядилась.
Ники нервно сглотнул.
Побледнел.
И неловко улыбнувшись, произнес:
– Показывай стрельбы. Действительно, давно ничего такого не видел.
– Ты только глупостей не совершай, хорошо? – приобняв его за плечо, произнес я. – Отец на ладан дышит. Хочешь все это говно сам разгребать?
Он вздрогнул.
Сильно.
Но промолчал.
Мы же тем временем прошли к стрелкам, которые расстреляв норму из моего карабина, брали трехлинейки и повторяли упражнение уже из них. Как раз их только раздали, и они готовились начать стрелять.
Мосин глянул вполоборота и резко подобрался.
– Цесаревич, господа, – негромко, но достаточно отчетливо произнес он, подходяще для того, чтобы окружающие расслышали, а потом и солдаты.
Несколько секунд.