Страница 116 из 132
1993 год. Дело Николая Аверина
Ранним утром 18 апреля 1993 года на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты иноки отец Ферапонт, отец Трофим и иеромонах отец Василий.
Убийца скрылся с места преступления, и задержать его по горячим следам не удалось.
Сообщение о случившемся поступило в Козельское районное отделение милиции в 6.25 утра. Силами милиции были перекрыты все подъездные пути к монастырю и городу Козельску; посты были ориентированы на задержание всех подозрительных лиц, но никого имеющего отношение к преступлению перехватить им не удалось.
Утром 18 апреля был задержан некто Александр Николаевич Карташов, трижды судимый, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке.
Убийства по месту и времени распадались как бы на два самостоятельных акта: сначала были убиты иноки отец Ферапонт и отец Трофим, звонившие в колокола на устроенной прямо на земле временной звоннице; нескольким минутами позже у Скитских ворот на выходе из монастыря был тяжело ранен отец Василий.
Нашедшими его иноками он был на руках перенёсен в храм и помещён возле раки с мощами Святого Амвросия. Несмотря на тяжесть полученного ранения — нож убийцы пронзил почку и достиг лёгкого — отец Василий оставался в сознании и не переставал молиться. Подле него собрались все насельники монастыря и паломники. Спустя примерно 40 минут после нападения прибыла машина «скорой помощи», которая повезла отца Василия в больницу. Несмотря на все старания медицинского персонала, отец Василий скончался в машине по пути в больницу.
Свидетелем нападения убийцы на отца Василия оказалась 13-летняя девочка, которая сообщила дальнейший маршрут движения преступника. Сначала тот продолжил своё движение к воротам, но убедившись, что они закрыты, повернул к зданию братских келий. Там он сбросил чёрную шинель, в которую был облачён, и оставил на ступенях окровавленный нож — орудие преступления. Далее преступник побежал в сторону огромной поленницы дров, выложенной подле крепостной стены наподобие лестницы, и по ней вскарабкался на крышу сарая, пристроенного к стене. Оттуда он перелез на монастырскую стену — на белой извёстке стены остались хорошо различимые следы кроссовок беглеца — и, спрыгнув с неё, убежал в лес.
Брошенный преступником на крыльце здания братских келий нож — по сути это был кустарно изготовленный широкий короткий меч — имел следы крови и по своим геометрическим параметрам соответствовал ранам, полученным погибшими; он был признан экспертизой орудием преступления. На обеих сторонах лезвия были выполнены гравировки: с одной — три шестёрки, с другой — слово «сатана». Гравировки были выполнены инструментальным способом (то есть со снятием металла фрезой, а не нацарапаны).
Чудовищный характер преступления, совершённого в ночь Светлого Пасхального Воскресения, с пролитием крови людей, имевших священнический сан, наличие сатанинской символики на орудии преступления — всё это сразу придало произошедшему характер чрезвычайного, небывалого происшествия.
Преступник действовал с необыкновенным цинизмом. До 4.30 утра в монастыре нёс дежурство почти весь штат Козельского РОВД — 40 человек; после крестного хода охрана была снята, и народ стал расходиться, но тем не менее многие десятки людей всё ещё находились как в ограде монастыря, так и окрест. С одной стороны, было очевидно, что преступник выжидал удобного момента для своего нападения, с другой — он отнюдь не старался скрыть, замаскировать его. Первыми жертвами оказались иноки, звонившие в колокола, и внезапное прекращение этого звона сразу же обратило на себя внимание всех его слышавших. Нападая на звонарей, преступник сильно рисковал быть узнанным или опознанным в дальнейшем, но, видимо, это соображение его не остановило.
Опрос свидетелей — а таковых оказалось немало! — принёс поразительный результат: паломники ясно различали в утренних сумерках звонарей (благо звонницей служил помост на уровне земли, а не колокольня), видели, как упали один за другим иноки, но нападавшего не рассмотрел никто. Так, три паломницы видели, что через ограждение звонницы перепрыгнул некто, одетый в чёрную морскую шинель, и побежал прочь. Все три женщины независимо друг от друга решили, что звонарям стало плохо и побежавший человек сейчас приведёт доктора. Женщины эти подошли к звоннице и какое-то время не решались приблизиться к монахам, решив, что их недомогание вызвано строгостью пасхального поста. Лишь когда на досках помоста стала различима вытекавшая из ран иноков кровь, паломницы поняли, что оказались свидетелями преступления. Другие две женщины наблюдали сам момент нападения, но также не смогли дать сколь-нибудь удовлетворительное описание преступника; по их словам, произошедшее выглядело так, словно иноки беззвучно упали сами по себе, и нападавшего не было видно до тех самых пор, пока он не побежал от звонницы в сторону Скитских ворот. Безусловно, следствие столкнулось с неким любопытным феноменом субъективного восприятия, но следует признать, что во всём связанном с судьбою погибших монахов немало мистического, рационально необъяснимого.
Убийство отца Василия — старшего в монашеской иерархии и погибшего последним — наблюдала 13-летняя девочка. По её рассказу, отца Василия (тот направлялся в сторону Скитских ворот, дабы исповедовать прихожан и паломников в скиту) остановил неизвестный человек в чёрной шинели и о чём-то коротко с ним поговорил; они разошлись, сказав друг другу несколько фраз. Монах уже стоял спиной к неизвестному, когда тот неожиданно и быстро ударил его снизу вверх и побежал прочь. Девочка рассказывала, что убегало животное, и это моментальное преобразование человека в зверя так поразило её, что она поведала об увиденном многим людям. Она первой подбежала к упавшему отцу Василию и позвала к нему на помощь паломников, так что рассказ её не вызывает ни малейших сомнений. Погибший видел своего убийцу и, хотя еще более 3/4 часа оставался в сознании, не захотел сообщить его приметы.
Очевиден был случайный выбор жертв. В Пасхальную ночь в монастыре Оптина Пустынь колокольный звон продолжается до пяти часов утра, его ведут четыре звонаря. После этого звонить может каждый монах, выражая этим звоном наполняющий душу восторг. В то время как монашеская братия собралась в трапезной, на звонницу взошли отец Ферапонт и отец Трофим. Произошло это совершенно случайно, вместо них на звоннице мог оказаться любой другой монах.