Страница 117 из 132
Старшим был отец Ферапонт (в миру Пушкарёв Владимир Леонидович), 1956 года рождения. В монастыре он работал в столярной мастерской.
Это был человек очень сильный физически. Известно было, что срочную службу в армии Пушкарёв проходил в составе сил специального назначения. После окончания службы он остался в армии по контракту и прослужил в общей сложности в рядах Советской армии пять лет. Монастырские старожилы помнят весьма примечательный случай, когда на отца Ферапонта напали трое панков-наркоманов, которые в начале 90-х годов постоянно тянулись в Оптину Пустынь (одно время при монастыре даже стихийно сложилась настоящая община разного рода неформалов-хиппи-панков). Произошло это нападение на крыльце перед паломнической столовой, и свидетелями его оказались несколько десятков человек. Отец Ферапонт столь стремительно разбросал нападавших, что никто из окружающих не только не успел вмешаться, но даже осознать происходящее.
Вместе с тем это был человек столь тихий, кроткий, не привлекавший к себе внимание, что когда стало известно о его гибели, не все насельники монастыря смогли вспомнить, о ком идёт речь. Некоторые из хорошо знавших его людей сообщали о том, что инок предчувствовал скорую смерть. Так, например, будучи прекрасным плотником, отец Ферапонт перед Пасхой неожиданно раздал свой лучший инструмент другим мастерам, когда его спрашивали, для чего он это делает, отец Ферапонт либо отмалчивался, либо отвечал, что более плотничать ему не придётся.
Погибший рядом с ним отец Трофим (в миру Татарников Алексей Иванович), 1958 года рождения, до пострижения был моряком рыболовецкого флота.
В монастыре он почитался мастером на все руки, брался за все хозяйственные работы. Великолепно управлялся с трактором, который использовался для распашки монастырских огородов. Крепкий, высокий мужчина, он был с железом на «ты». Остались воспоминания о его недюжинной физической силе. Однажды он завязал узлом кочергу. Многие, знавшие его, вспоминали, что отец Трофим легко гнул пальцами гвозди; гвоздь-сороковку, например, он закручивал кольцом или винтом. Делал это он с досады, если молитва не шла. На Руси физической силой удивить непросто — здоровых мужиков во все времена было немало — но подобную силу рук следует всё же признать незаурядной даже по русским меркам.
Понятно, что такой человек мог, как и отец Ферапонт, оказать упорное сопротивление нападавшему. Сколь свирепым ни был бы убийца, таким богатырям, как отец Трофим и отец Ферапонт было по силам его остановить. И тем не менее они погибли без сопротивления. Это противоречие сначала чрезвычайно озадачило следствие, и к его объяснению ещё придётся вернуться ниже.
Иеромонах отец Василий (в миру Росляков Игорь Иванович), 1960 года рождения, в Оптиной пустыни прожил четыре года, принимал участие в миссионерской работе, не раз выезжал в лагеря для работы с заключёнными особо строгого режима содержания.
До воцерковления И.И.Росляков был членом сборной команды СССР по водному поло, а до этого — капитаном команды МГУ по этому виду спорта и чемпионом Европы. Закончив факультет журналистики МГУ, он получил возможность сделать блестящую карьеру, но пренебрёг этим и избрал свой особый путь. Игорь Росляков был в числе первых насельников возрождённой Оптиной Пустыни, тех монахов, кто поднимали из руин святую обитель.
Как и иноки на звоннице, он подвергся внезапному нападению и не защищался; умиравший отец Василий не захотел открыть тайну своего разговора с убийцей за минуту до нападения. Возможно, что не будь этого разговора, то и преступник пробежал бы мимо. Но история не знает сослагательного наклонения… С тяжёлым ранением — нож преступника проткнул почку, диафрагму и вошёл в лёгкое — инок был перенесён монахами к раке с мощами Святого Амвросия, возле которых пролежал, молясь, около 40 минут. Врачи, вызванные в монастырь после нападения, поражались тому, что человек с таким тяжёлым ранением не издал ни стона и столь долго оставался в сознании. Воистину, жизнь не хотела оставлять его…
Примчавшиеся в Оптину Пустынь милиционеры продемонстрировали необыкновенное служебное рвение. Теория сыска предписывает стараться искать преступника «по горячим следам». Увы! — живущим в России слишком хорошо известно, что означает это правило в его будничном применении доблестными работниками нашей милиции и прокуратуры. Даже в таких громких уголовных расследованиях, какими были дела Чикатило или Михасевича, поверхностные, бездарные и прямо преступные следственные мероприятия приводили к задержаниям, «разоблачениям» и осуждениям тех лиц, которые к преступлениям не имели ни малейшего отношения. (Тема эта вызывает чрезвычайно нервную реакцию работников правоохранительных органов и горячие возражения с их стороны, но объективная статистика — увы! — такова, что по «делу Михасевича» ошибочно были осуждены аж даже 14 человек, один из которых был расстрелян. Практически все эти люди попадали в следственную мясорубку именно в результате поисков «по горячим следам». Иными словами, их хватали под горячую руку, давили в «пресс-хате» и добивались признательных показаний в течение отведённых на это законом трёх суток. От этой мрачной статистики никуда не уйти — это объективный показатель успеха работы наших органов правопорядка, свидетельство их некомпетентности и непрофессионализма).
Не обошлось без розысков «по горячим следам» и в данном случае. При осмотре морской шинели, брошенной убийцей на крыльце паломнического общежития, милиционеры обнаружили паспорт и трудовую книжку некоего Карташова. Инвентарный номер, нашитый на подкладку, свидетельствовал, что шинель является монастырским имуществом. Дело в том, что такие морские шинели были получены монастырём от Министерства обороны РФ в виде пожертвования; в них были облачены все монахи и паломники.
Милиционеры глубокомысленно предположили, что преступником был кто-то из паломников. Нелогичность действий убийцы, отправившегося на преступление с паспортом и трудовой книжкой в кармане, их не смутила. Александр Карташов, БОМЖ, работавший в монастырской кочегарке, был немедленно арестован и после четырёхчасового допроса поспешил сознаться в убийстве.