Страница 108 из 132
Здесь важно отметить принципиальный нюанс — никто из осуждённых не вёл пораженческую пропаганду и не оказывал какую-либо помощь врагу. Примечательно, что чекисты их в этом даже не обвиняли, поскольку было хорошо известно, что «катакомбная» церковь настроена резко антифашистски и непримиримо осуждает любую форму коллаборационизма. Отправление же православных обрядов не являлось преступлением даже по формальным критериям лицемерного советского права, поскольку Конституция 1936 года недвусмысленно декларировала «свободу совести». Впрочем, конституция эта была написана вовсе не для чекистов…
Осуждённые написали прошения о помиловании, адресованные в Верховный Совет СССР. Наверно, в сердце каждого из них теплилась надежда на торжество здравого смысла. Ну, в самом деле, врагу никто из них не помогал, пораженческой агитации не вёл, напротив, в меру сил и возможностей укреплял в жителях города веру в победу и стойкость в перенесении лишений… Так за что же расстреливать? За проживание без прописки?! Архимандрит так прямо и написал в своём прошении, что, дескать, виновен лишь в проживании без прописки. Но ведь это вынужденное нарушение, самой же Властью и устроенное, архимандрит перешёл на нелегальное положение во время «Большого террора», осуждённого самими же кремлёвскими заправилами! В том, что священник говорил о коммунистической власти как о власти атеистической, безбожной и бездуховной (в религиозном понимании «духовности»), ничего преступного нет — большевики сами о себе говорили именно так. Анатолий Чистяков просил сохранить ему жизнь, указывая на недостаток образования и своё отцовство — его пятеро детей просто погибли бы в блокадном городе без отцовских продуктовых карточек…
Прошения эти остались в материалах следственного дела — никто даже не потрудился переправить их на «большую землю». Трое приговорённых к высшей мере наказания были казнены 12 августа 1942 года. Анна Абрамова была отправлена в ГУЛАГ, где находилась вплоть до 1949 года, когда её выпустили по причине плохого здоровья.
В 1956 году Абрамова и Чистяков были реабилитированы, первая даже получила 13 тысяч рублей компенсации за семь лагерных лет.
Катакомбная церковь причислила архимандрита отца Клавдия к сонму священномучеников (сейчас он титулуется как Катакомбный Священномученик отец Клавдий Коломягинский). Светским же уголовным законом ни он, ни монахиня Евдокия так и не были реабилитированы. Хотя, наверное, такие люди в реабилитации Советской власти и не нуждаются. Есть такая мудрость: «Господь даёт крест по силам», — и отец Клавдий со своей земной ношей справился. Мало кто смог бы на его месте, но вот он — смог…
История эта мрачная, безысходная, чудовищная в своей беспросветности. Сколько ни думаешь о ней, ощущение немыслимой бредовости коммунистического бестиария не оставляет. Для чего бойцы «невидимого фронта» убивали этих людей? кого и от чего спасали? какая польза была от содеянного ими? Не найти рационального ответа…
И такие расправы — это тоже ужасное лицо ленинградской блокады. Точнее, одно из тысяч ужасных лиц…