Страница 109 из 132
1946 год. История Филиппа Тюрина, охотника на рыночных торговцев
В самом конце осени и в начале зимы 1946 года с интервалом в один день в районах Смоленского и Предтеченского рынков города Ленинграда пропали пять человек: 27 ноября — 62-летняя женщина, 29 ноября — 25-летний мужчина, бывалый фронтовик, орденоносец, 1 декабря — 23-летний офицер, также в прошлом фронтовик и, наконец, 3 декабря — ещё два человека, жених с невестой. От случившегося нельзя было отмахнуться — уж больно подозрительна была цикличность происходившего и территориальная локализация. Кроме того, в памяти сотрудников ленинградского уголовного розыска ещё были свежи воспоминания о блокадной поре, когда преступления на почве каннибализма приняли массовый характер (об этом не принято говорить, но случаи людоедства были очень многочисленны. Достаточно привести две цифры: в период с 1 декабря 1941 по 10 января 1942 года отмечено 77 случаев употребления в пищу человеческого мяса, а в первую декаду февраля 1942 года — уже 311. В основном объектами посягательств каннибалов являлись трупы военнослужащих, умерших от ранений в госпиталях и больницах города, но имелись случаи и целенаправленных покушений на убийства и убийств с целью последующего поедания жертвы. Это очень горькая правда о блокаде Ленинграда, но забывать её нельзя — это тоже история, выстраданная нашим народом и обществом). В 1946 году страна переживала тяжёлый голод, и хотя продовольственное снабжение Ленинграда было куда лучше, чем в среднем по стране, нельзя было исключать того, что кто-то из горожан вернулся к своим каннибальским привычкам.
Помимо версии о появлении в городе людоеда, нельзя было отбросить и куда более прозаическое объяснение исчезновения людей — убийство с целью завладения их имуществом. Все пропавшие должны были иметь на руках либо денежные средства, либо ценные вещи, люди, пропавшие 29 ноября и 3 декабря продавали патефоны.
Обращала на себя внимание и локализация мест, где видели исчезнувших людей в последний раз. Предтеченский и Смоленский рынки относились к числу самых маленьких и потому спокойных городских рынков. Наибольшая криминальная активность наблюдалась совсем в других местах города, соответственно, и внимание правоохранительных органов также было приковано к другим, более крупным и криминогенным рынкам.
Розыскные дела сотрудники РУВД завели быстро и отработали их добросовестно. Определённым образом помогла и бдительность ленинградцев — люди, пережившие блокаду, были очень внимательны друг к другу, предупредительны, всегда откликались на обращения правоохранительных органов и сохраняли бдительность, присущую военному времени. Благодаря этому милиционерам удалось проследить путь пропавших без вести людей. Оказалось, что все пятеро, приходя на рынки, вступали в контакт с неким человеком, предлагавшим картошку и уводившим покупателей с собою. Приметы неизвестного во всех случаях оказывались если и не совпадающими полностью, то всё же весьма схожими.
Уже к концу первой недели декабря уголовный розыск города был ориентирован на установление судеб исчезнувших людей. Однако более месяца ни агентурная работа в уголовной среде, ни криминалистическая — по изучению находимых время от времени неопознанных трупов — никаких результатов не давали. Пятеро человек словно бы испарились…
Серьёзным толчком для розыска послужило обнаружение двух мужских трупов 19 января 1947 года. Полностью раздетые тела находились в помещении заброшенной долговременной огневой точки, входившей в линию обороны Ленинграда на правом берегу Невы за пределами городской черты. Район этот уже почти столетие именовался Уткиной Заводью в силу того, что река Нева в этом месте образовывала большой затон. Тела нашли рабочие завода «Большевик», занимавшиеся сбором металлолома. Зимние холода обеспечили сравнительно неплохую сохранность тел. Судебно-медицинское исследование показало, что смерть мужчин последовала в результате причинения обоим черепно-мозговых травм тупым предметом (молотком, гантелей). Лица были крайне обезображены, явно напрашивалась мысль об их сознательном повреждении с целью затруднения последующего опознания.
Тем не менее личности погибших удалось довольно быстро установить. Помогло то обстоятельство, что во время сбора металлолома перед 7 ноября 1946 года рабочие уже осматривали упомянутый ДЗОТ, и тогда никаких трупов там не находилось. Таким образом, время появления тел локализовалось последними двумя с половиной месяцами. Кроме того, на одном из тел имелись следы заживших пулевых ранений, а это сразу рождало предположение, что погибший при жизни был фронтовиком или военнослужащим. Оказалось, что в ДЗОТе были найдены тела тех самых молодых мужчин, что числились в розыске с 29 ноября и 1 декабря минувшего года.
Место сокрытия тел также многое рассказало об убийце.
Во-первых, ДЗОТ находился в поле, вдали от дорог, к нему невозможно было подъехать на автомобиле, следовательно, преступник транспортировал тела на себе. Понятно, что даже здоровый мужчина никак не мог тащить волоком или на руках 80-килограммовое человеческое тело многие километры и делать это открыто. Значит, убийца совершал преступление где-то неподалёку и перенос трупов осуществлял в тёмное время суток. Последнее предположение заставляло предполагать, что убийца живёт или работает где-то недалеко.
Во-вторых, ввиду того, что район Уткиной Заводи был малонаселён и изобиловал всевозможными укрытиями как естественными (оврагами, перелесками), так и искусственными (траншеями, ходами сообщений и прочими элементами оборудованной здесь линии обороны времён войны), можно было предположить, что неизвестный убийца оставил здесь ещё какие-то свидетельства собственных преступлений. Район требовалось как следует осмотреть.