Страница 105 из 132
Бремя честного человека. Земной крест архимандрита Клавдия
Блокада Ленинграда в годы Великой Отечественной войны явилась, пожалуй, одним из самых драматичных эпизодов военного противостояния. Полутора годами ранее, во время «зимней войны» с Финляндией, Ленинград уже оказывался на положении прифронтового города, но события 1939—1940 годов радикально отличались от той ситуации, в которую город попал во второй половине 1941 года. Блокадный Ленинград жил не только в условиях жесточайшего дефицита продовольствия, тепла и электроэнергии, но он оказался к тому же наводнён немецкой агентурой.
Один из блокадников, работавший в 1941—1942 годах на танкоремонтном заводе на Лабораторном шоссе, рассказывал автору о том сильном впечатлении, которое производили пуски сигнальных ракет немецкими диверсантами во время ночных авианалётов. Погружённый в полную тьму город (светомаскировка!) казался черной равниной, мглу над которой прорезали лучи десятков прожекторов, в облаках монотонно гудели невидимые с земли бомбардировщики, оттуда же сыпались незаметные глазу бомбы. А снизу, из темноты улиц, в небо летели разноцветные сигнальные ракеты в самых разнообразных комбинациях: белая-красная-белая, красная-оранжевая-красная… Каждая комбинация цветов обозначала свою цель. Сигнальщики помогали пилотам люфтваффе ориентироваться в небе над тёмным городом и отыскивать намеченные цели. Зрелище было красивым, но и пугающим одновременно. Если понаблюдать минут десять, то несложно было понять, что сигнальные ракеты запускают не один и не два человека — в ночном Ленинграде их прятались десятки. Это была агентура немецкой военной разведки, просочившаяся в город ещё до того, как захлопнулся блокадный капкан.
Собственно блокада, то есть полная изоляция Ленинграда вместе с его населением от остальной территории страны, началась 8 сентября 1941 года, однако жители лишились возможности покинуть город ещё в конце августа, после того, как 27 числа оказалось прервано железнодорожное сообщение. Хотя часть горожан покинула Ленинград во время эвакуации заводов и учреждений в июле-августе, в город в то же самое время приехало более 300 тысяч беженцев из Прибалтики и западных районов страны. Вместе с ними в городскую среду оказались инфильтрованы многочисленные группы немецких диверсантов и агенты-одиночки, направленные противником специально для разрушения городской инфраструктуры и подрыва обороноспособности защищавших Ленинград войск.
1 сентября, то есть за неделю до формального начала блокады, в городе была запрещена торговля продовольствием (что автоматически привело к появлению «чёрного рынка»), а 15 сентября произведено первое сокращение норм питания, выдаваемого по карточкам. Эти меры не могли не отразиться самым пагубным образом на настроениях горожан. Самым негативным образом сказывалось и присутствие беженцев — эти люди, уже напуганные войной, и притом плохо устроенные в бытовом отношении, легко поддавались панике и зачастую оказывали деморализующее воздействие на горожан. Осознание того, что десятки и даже сотни агентов вражеских разведок ходят по тем же самым улицам и каждую ночь пускают в небо сигнальные ракеты, наводящие бомбардировщики на цели, лишь усиливало обстановку всеобщей нервозности и недоверия.
Неудивительно, что в этих условиях осенью 1941 года значительная часть населения оказалась в состоянии депрессии, упадка сил как физических, так и моральных и поддалась пораженческой пропаганде. Осведомительская сеть НКВД тщательно фиксировала общественные настроения, и информационные сводки, составляемые на основании агентурных сообщений, выразительно рисуют растерянность и беспокойство, овладевшие осенью 1941 года многими.
Вот небольшая выдержка из спецсообщения от 10 ноября 1941 года начальника Ленинградского управления НКВД П.Н.Кубаткина секретарю Ленинградского обкома ВКП (б) А.А.Жданову о высказываниях жителей города по случаю выступления И.В.Сталина на параде в Москве 7 ноября 1941 года:
«(…) Слесарь завода «Конструктор» Б. сказал: «Сталин выступил для того, чтобы нас успокоить. Наши потери значительно больше, чем указывает Сталин. Не немцы, а мы потеряли несколько миллионов человек. Наши руководители просчитались. Говорили много, а делали мало и довели страну до голода».
Работник радиоцентра К. сказал: «Сталин теперь открыто расписался в полном бессилии СССР в войне с Германией. Из доклада следует понимать, что теперь всё зависит от помощи Америки и Англии».
Инженер Г. сказал: «Сталин не смог сообщить ничего нового. Не мог же он сказать о том, что довёл страну до гибели. О перспективах войны ничего конкретного он сказать не мог, так как сие от него не зависит».
(Цитата по книге: Бережков В. И. «Питерские прокураторы». Издательство «Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ», СПб, 1993 год, стр.211—212).
В дальнейшем обстановка только ухудшалась. Зимой начался каннибализм. Сначала это были разовые инциденты, выражавшиеся в попытках добыть плоть умерших людей, однако очень скоро стало ясно, что тенденция стала массовой. Об этом сейчас не принято говорить, но случаи людоедства были очень многочисленны. Достаточно привести две цифры: в период с 1 декабря 1941 по 10 января 1942 года — то есть за 40 дней — отмечены 77 случаев употребления в пищу человеческого мяса, а всего через месяц — за первые 10 дней февраля 1942 года — уже 311. В основном объектами посягательств каннибалов являлись трупы военнослужащих, умерших от ранений в госпиталях и больницах города, но имелись случаи и целенаправленных покушений на убийства и убийств с целью последующего поедания жертвы. Это очень горькая правда о блокаде Ленинграда, но забывать её нельзя — это тоже история, выстраданная нашим народом и обществом.
Обстановка в городе в 1942 года продолжала ухудшаться. В этих условиях на органы внутренних дел и госбезопасности легла ответственная задача по поддержанию в тылу порядка и законности. Впоследствии об их работе в это непростое время коммунистический агитпроп создал своеобразный красочный миф. Ярким и весьма талантливым его образчиком является, например, кинофильм «Зелёные цепочки», вышедший на экраны в 1970 году.