Страница 38 из 72
Что если сдать его Маршану в таком виде? Нет, это лишь половина дела. Без признаний Казака следственный судья ничем не сможет мне помочь, а убийца уперся. И даже козырь в виде Адель пока не сработал. Нужно придумать что-то еще, ради чего или кого Казак все же заговорит.
— Даю тебе сутки на раздумья. Побудешь здесь, посидишь, поразмыслишь. Потом поговорим еще раз. Бежать не пытайся. Мои люди получили приказ и попросту застрелят тебя.
Казак молчал.
Что ж, так тому и быть.
Я выбрался из погреба, плотно задвинув верхнюю крышку, а для надежности сверху поставил тяжелую кузнечную наковальню, которая для какой-то неведомой цели стояла в углу сарая. Ох уж эта мадам Бинош, все что надо или не надо — в дом, — вдруг пригодится!
Зуевы вынырнули из тьмы как два черта. Серьезные, собранные. Они уже успели одеться и вооружиться.
— Сторожите его до утра, — приказал я, — если каким-то образом сумеет выбраться, убейте!
— Сделаем…
Эти сделают, я не сомневался, поэтому оставил пленника под их охраной с легким сердцем. Сам же решил наведаться в его съемную комнату в отеле «Виктория».
Наскоро одевшись, я вышел на улицу. Было темно, хоть глаз выколи. Этот квартал освещался довольно скудно, и ближайший фонарь я увидел шагах в двадцати.
Будить Иван Ивановича я не стал — не был уверен, что он знает, где находится отель. Миллер пока ориентировался в Марселе весьма слабо, но это ничего — обживется, узнает город получше.
К счастью, таксисты по ночам работали, и уже через пять минут я остановил проезжающий мимо автомобиль и попросил отвезти меня к нужному отелю.
Несмотря на поздний час, внизу на рецепции сидел работник — довольно молодой парень с тоненькими усиками и пробором ровно посередине головы. Когда звякнул колокольчик на двери, он недовольно поднялся со своего места, но увидев меня, состроил дружелюбную гримасу и поинтересовался:
— Доброй ночи, месье! Вы резервировали у нас номер?
— Нет, любезный, — я подошел к стойке. — У вас в отеле в пятом номере остановился мой хороший приятель… такой крупный мужчина с бородой. Вы должны были его запомнить!
— Месье Платов! Я прекрасно его помню. К сожалению, я не знаю, на месте ли он, но в любом случае не могу пропустить вас в такой час в его номер — наши правила весьма строги, и беспокоить гостей по ночам мы не можем…
Так, значит фамилия Казака — Платов. Уже что-то! Впрочем, он мог назваться и фальшивым именем.
— Прекрасно вас понимаю, — я положил на стойку двадцатку и припечатал ее ладонью, другой же рукой вытащил из кармана ключ от номера, — мой друг вынужден был срочно уехать по неотложным делам и попросил меня забрать его личные вещи.
— Ах, вот в чем дело… — консьерж смотрел на мою ладонь, из-под которой виднелся кусочек купюры. — В таком случае не смею вам препятствовать…
— Вот и славно. Где находится пятый номер?
— Влево по коридору! Я вас провожу!
— Не беспокойтесь, сам отыщу.
— Возьмите лампу, в комнате темно!
Консьерж неуловимым жестом смахнул купюру со стойки и подал мне небольшую масляную лампу, которую тут же зажег.
Я взял лампу в правую руку и двинулся в указанном направлении, пройдя сквозь приоткрытую дверь в длинный коридор, покрытый красной дорожкой. Обстановка в отеле была вполне на уровне, но чувствовалось, что заведение переживало не самые лучшие времена. Все было… слишком старым, обшарпанным, требующим замены.
И эта лампа… другие отели давно электрифицированы, но это стоит больших денег, и не у всех владельцев водятся подобные суммы.
Впрочем, мне до этого не было ни малейшего дела.
Дойдя до комнаты номер пять, я вытащил ключ. Замок открылся легко и я вошел в номер, прикрыв за собой дверь.
Подняв лампу повыше, быстро осмотрелся. Стандартная обстановка: высокий шкаф, кровать, стол и стул. Ширма с зелено-красными узорами закрывала часть помещения. Стены были обшиты деревянными панелями. Камин в углу чернел мрачной дырой. Воздух в номере был тяжелый, спертый.
Никаких вещей Казака — или месье Платова, как назвал его консьерж, — я поначалу не заметил. Но распахнув шкаф, увидел там пару свежих сорочек на лакированных деревянных плечиках, а рядом брюки и пиджак. Внизу стоял саквояж, но открыв его, я убедился, что он совершенно пустой.
Ладно! Я отодвинул ширму в сторону и заметил небольшое трюмо, на котором лежал бритвенный набор и стоял одеколон в небольшом графине с распылителем.
Но ни документов, ни иных бумаг в комнате я не нашел. И при Казаке мы ничего не обнаружили.
Странно…
Я перевернул матрас, но и под кроватью было пусто. Где же его документы, оружие, деньги в конце концов?
Невозможно дышать в такой затхлой комнате. Я подошел к окну и распахнул его во всю ширь. В номер ворвался ночной воздух и звуки города. Легкая прохлада приятно освежила мое лицо.
Так-то лучше!
Лампа все еще чадила у меня в руке, я поставил ее на подоконник и еще раз окинул комнатушку взглядом.
Где же ты устроил тайник, месье Платов?
Под паркетом, как я сделал у мадам Бинош? На вид все доски подогнаны идеально, и ни одна не отличается ни цветом, ни потертостями — впрочем, что я мог толком рассмотреть при таком освещении?..
Стенные панели? Отельный декор — буазери часто крепился на простых гвоздях, подцепить которые было легче легкого. Я прошел вдоль стен, тщательно их осматривая. Нет, тоже мимо, все прилажены ровно, не видно, чтобы кто-то пытался отодвинуть одну из панелей.
Конечно же! Камин!
Его надо было проверить первым делом, но я, человек из будущего, совершенно упустил из виду сей предмет, обычный для этого времени.
Прихватив лампу, я подошел к камину. Справа от него на поддоне лежала кочерга, я взял ее и пошевелил сажу и пепел. Нет, тут явно ничего не спрятано, а вот в трубе?..
Я чуть присел и снизу вверх потыкал кочергой снизу вверх.
Так! Что-то есть!
Стараясь не запачкаться, я просунул руку вглубь камина и нащупал небольшой мешочек, подвешенный на веревке к заслонке.
Дернув, я порвал веревку и вытащил мешок из камина. Обычный холщовый, чуть шероховатый на ощупь, а внутри…
Паспорт Российской Империи, деньги — около тысячи франков, пухлая записная книжка.
Наконец-то мне улыбнулась удача!
Первым делом я взял в руки паспорт. Он представлял собой довольно толстую книжку, страниц на двадцать. В самом начале на лицевой стороне в верхней части документа располагался двуглавый орел, и чуть ниже следовал текст: