Страница 39 из 72
«Отъ имени Его Иператорского Величества, Самодержца Российского…»
В свете лампы читать было сложно, но все же я разобрал следующее:
«Владелец книжки. Имя, отчество, фамилiя: Платов Григорий Савельевич. Время рожденiя: 13 июня 1869 года. Вероисповедание: православный. Состоитъ ли или состоялъ ли въ бракъ: вдовец. Место постоянного жительства: станица Каневская Ейского отдела Кубанского казачьего войска».
Вот мы и познакомились с тобой, Казак, или же Григорий Савельевич! Не скажу, что рад, но врага хорошо знать в лицо и по имени.
Деньги я сунул в карман, после чего приступил к изучению записной книжки. И тут меня ждал сюрприз… я листал страницы, коротко изучая их содержимое, и понимал, мне досталось настоящее сокровище.
Это была не просто книжка — а дневник Казака, в котором он открытым текстом писал не только собственные мысли, но и все детали совершенных им акций, с именами заказчиков, суммами и прочими нюансами.
По самым скромным прикидками в книжке были со всеми подробностями расписаны убийства минимум двадцати человек. И это только заказные, были и другие — спонтанные или ситуативные. На последних страницах я нашел главное — пару небрежных строк, где Казак полностью брал на себя вину за смерть четырех агентов.
Бинго!
Читать было неудобно, буквы сливались в одно большое темное пятно, но я сумел понять, что речь шла о многолетней преступной деятельности не только здесь во Франции, но и в остальной Европе и России. Казак брал заказы ото всех, кто готов был платить большие деньги. И за многими несчастными случаями многих значимых фигур скрывалась его филигранная работа.
Вот уж я удружу Маршану и Бомону. Одним махом раскрыть столько старых дел… впрочем, дадут ли им ход? Слишком уж громкие имена я видел в потрепанной записной книжке…
Казак был профессионалом высшей пробы, и следов не оставлял. Мне очень повезло взять его живьем, а все из-за того, что убийца потерял голову от любви.
Так бывает. Кажется, что ничто не предвещает беды, а потом случайная встреча, легкая улыбка, поворот головы, небрежный жест, откинутые назад волосы… и все, мужчина теряет себя.
Думаю, так случилось и с Платовым.
Он, сам того не желая, увлекся новой заказчицей, а значит, стал уязвимым. На этом и погорел.
Я успел выхватить пару личных абзацев, посвященных мадам Делакруа. Ее единственную он не называл в книжке по имени, а обозначал заглавной буквой «А». Впрочем, догадаться о том, кто скрывается под этой литерой, было не сложно. Подробно вчитываться в содержимое я пока не стал, но и нескольких строк, выхваченных взглядом, мне хватило для общего понимания ситуации. Я сунул книжку в карман, намереваясь изучить ее позже более подробно.
Теперь, даже если Платов не заговорит, мне есть, что предъявить Маршану. В моих руках сам убийца, плюс его письменные показания.
То что надо!
Надеюсь, получив подобные доказательства, от меня отстанут все, и парижский следователь убудет восвояси.
Выйдя из номера, я плотно прикрыл за собой дверь, прошел по коридору обратно в гостевой холл, вот только консьержа на рабочем месте уже не увидел.
Отошел по нужде?
Уличные фонари рядом с отелем горели ярко, и только это меня спасло.
Краем глаза я заметил странные тени сквозь внешние стекла холла и интуитивно упал на пол, прикрывая голову руками.
В то же мгновение раздались оглушительные выстрелы, и стекла брызнули внутрь многочисленными осколками.