Страница 13 из 46
— Тогда через час. Мне нужно умыться, переодеться и взять документы.
— Госпожа…
— Я два часа простояла у ворот. Ещё шестьдесят минут государь подождёт.
Стражник явно хотел продолжить, но Тайрен заговорил первым:
— Она придёт.
Начальник стражи повернулся к нему.
— Господин Кельвар. Государь также приказал пригласить вас.
— Меня?
— Да.
Впервые за всё время знакомства я увидела, что Тайрен действительно удивился. Совсем немного. Но достаточно.
— Тогда передайте Эрвену, что мы оба будем через час, — сказал он.
Стражник нахмурился.
— Мне не поручали позволять…
— Вы доставили приглашение, — перебила я. — Мы его приняли.
Несколько секунд он смотрел на меня, затем склонил голову.
— Через час.
Отряд развернулся. Когда всадники скрылись, я посмотрела на Тайрена.
— Зачем он зовёт вас?
— Корона разваливается. Пора спросить человека, которого держали подальше от неё.
— Вам приятно?
Он посмотрел на меня.
— Что Эрвену пришлось вас позвать, — уточнила я.
— Немного, — признался Тайрен.
Я улыбнулась, и он ответил. На этот раз я успела рассмотреть улыбку целиком. Лучше бы не успела. Дома нас ждал третий посетитель. Точнее, посетительница. Она сидела на каменной скамье возле ворот и держала на коленях большую папку, перетянутую бечёвкой. Женщина была лет пятидесяти, в простом тёмном платье. Я узнала её не сразу.
— Госпожа Марей?
Она поднялась. Двенадцать лет назад Марей работала писарем в отделе прошений. Потом стала старшей по обращениям из городских кварталов. Последние четыре года мы виделись почти каждую неделю.
— Госпожа Вейрель.
— Что вы здесь делаете?
Она посмотрела на Тайрена. Тот всё понял без объяснений.
— Осмотрю двор.
И ушёл за дом. Я открыла ворота.
— Проходите, Марей.
— Я ненадолго, госпожа.
Она подняла папку, крепко стянутую бечёвкой.
— Это из канцелярии. Выносить нельзя.
— Что вы принесли?
— Ваши ответы на прошения. Копии за несколько лет.
Я взяла папку. Бечёвка сразу врезалась в пальцы.
— После вашего ухода велели убрать ваше имя из внутренних записей. Теперь считается, что вы только помогали секретариату. Сами ничего не рассматривали.
— Чей приказ?
— На словах. От главы канцелярии.
— Он решил сам?
Марей посмотрела на меня.
— За двадцать лет не видела, чтобы он такое сам решал.
Эрвен. Даже здесь, в папке с прошениями, он не оставил мне места. Я провела ладонью по шероховатой обложке. Внутри были годы моей жизни. Не самые красивые. Не те, о которых рассказывали на праздниках.
Просьбы о восстановлении мостов. Споры ремесленных общин. Обращения вдов стражников. Жалобы на сборщиков. Просьбы деревень не закрывать дороги зимой. Письма из Лейрской долины, которые я вспоминала в день развода, потому что восемнадцать из них так и лежали на моём столе.
— Марей, зачем вы рискуете?
— А кто за вас скажет? Я ведь эти листы сама носила. Туда, обратно. Ответы не из воздуха брались.
Она боялась: пальцы всё ещё мяли край рукава.
— Если узнают, вы потеряете место.
— Узнают, конечно.
— Тогда зачем?
Марей пожала плечами.
— Набережную нашу помните? Семь лет назад. Совет трижды отказал, а вы всё-таки нашли деньги. У меня дочь там живёт.
Набережную я помнила. О дочери не знала.
— Я добилась повторного рассмотрения.
— Вот. А остальные до конца не дочитывали.
Она улыбнулась мне, и я не сразу сумела улыбнуться в ответ. Марей ушла через несколько минут. Я осталась во дворе с папкой в руках. Тайрен вернулся из-за дома.
— Третья половина столицы, — заметил Тайрен.
— Вы очень любите оказываться правым.
— Дело привычное.
— Хоть сейчас помолчите.
Он посмотрел на папку и больше ничего не сказал. Я внесла папку в кабинет. Тайрен последовал за мной. На столе я достала два Крыла. Он снял перчатку и положил ладонь рядом, не касаясь металла. Знак на его коже выглядел темнее, чем вчера.
— Знак стал темнее?
— Да. Второе право передано.
— То, что все видели, вас не убедило?
— Лишняя проверка не помешает.
— Тогда почему оно пришло?
Он взял лист из записей матери.
— Покажите, что у вас сохранилось о Втором.
Я подвинула нужные строки. Тайрен прочёл их дважды.
— Равновесие между землями. Нельзя дать одному Дому сохранить выгоду, разорив другой.
— Значит, из-за Старых ворот.
— По всей видимости.
— Вы не уверены?
— Крыло объяснений не оставило. Мы можем только сопоставить.
Я вздохнула. Я села.
— А Третье? Вы о нём знаете больше, чем написано здесь?
Он посмотрел на пробелы в копии.
— Немного.
Я ждала. Тайрен помолчал, выбирая слова.
— Первое свидетельствует службу. Второе — равновесие между теми, кто тянет власть к себе. Третье касается людей, у которых этой власти вообще нет.
— Тех, кто пишет прошения?
Он взглянул на папку Марей.
— Возможно.
— Тайрен, вы можете сказать определённее?
— Точных условий мне не передавали. Хранитель не должен вести кандидата от одного испытания к другому.
Вот это я поняла. Зная условия, легко начать делать добро ради следующего Крыла.
— Значит, вы не можете помочь мне собрать их.
— Теперь верите?
— В это — да.
Он взял один лист из папки Марей.
— Что вы с ними сделаете?
— Докажу, что Эрвен врёт. Он убирает моё имя из записей.
— Покажете Домам?
— Да. Сохраню… — Я остановилась. — Почему вы так смотрите?
— Думаю, что вам сейчас нужнее: добиться признания или вернуться к работе.
— Мне нужно и то и другое.
Я закрыла папку. Тайрен не стал возражать.
— Тогда пора во дворец.
За один день столица успела придумать обо мне больше, чем я сама знала за тридцать пять лет. Это стало понятно ещё по дороге. Люди стояли вдоль улиц. Не толпой, как после праздника. Отдельными группами. Кто-то приветствовал меня.
Кто-то демонстративно отворачивался. На одной стене углём написали: «ДВА КРЫЛА — ДВА ПРАВА». На другой кто-то перечеркнул моё имя и вывел рядом: «КОРОНА НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ БРОШЕННОЙ ЖЕНЕ». Я остановилась. Тайрен тоже.
— Которая надпись хуже? — спросил Тайрен.
— Обе. Люди уже всё про меня решили. Я бы сама послушала, откуда они столько знают.