Страница 44 из 48
Что он со своей любовью к прекрасной американке? Смешной, полусумасшедший человек. То чуть не уложил из-за неё всю сотню, теперь, не дав людям вздохнуть, мчится куда-то, может быть, прямо на смерть. Кожаная сумка — только предлог!.. Чего же он ищет, чего добивается? К чему все мечты, все муки разума, весь сумбур бредовых ночей? Она и не взглянет на штабс-ротмистра Погожева. Уехала и не нашла нужным даже проститься!..
А песня всё рыдала, рассказывая о том, как казачью гордость, казачье солнце — генерала Слепцова — уложила из-за вала вражеская пуля, как его несли на бурке, как, «собрав остатки сил», он завещал свою волю верным сподвижникам.
У простых казачьих песен, особенно старо-кавказских, есть характерное свойство — они прекрасно обучены анатомии и, минуя все ваши органы тела, хотя бы весьма важные, хватать вас прямо за сердце. Не знаю, откуда взялись те композиторы, что к несложным словам подобрали еще незамысловатые мелодии и вдунули в получившуюся песню огромный по силе смысл. Вряд ли они обучались в консерватории, и сомнительно, чтобы простой казак или пограничник стремился на оперную сцену. Но я сам видел, как седоусые, обстрелянные ветераны-офицеры плачут под казачью песню. И я не раз думал: вот бы записать эти песни, вот бы разучить их нашим Шаляпиным, Собиновым, Кузнецовым! Какой бы это был нетленный памятник чисто-русскому народному искусству!