Враг имератора

— Кто? — Я затрясла её сильнее. Она закашлялась, бессильно повесив голову. Я толкнула её назад, грубо впечатав в дверь. — Говори.

— Два… Королевских м-мага, — прошептала она.

Я отступила, и женщина рухнула. Вернувшись домой и взбежав по лестнице в спальню, я натянула самые тёплые вещи и схватила защитные очки и костяные кинжалы.

— Ты не можешь туда идти. — Аврора загородила дверной проём, раскинув руки передо мной и Сквайром. — Лёд тебя убьёт. Зора, нельзя выходить и… — Она задышала часто и судорожно и потянулась ко мне. — Не ходи!

Я покачала головой. — Я сейчас же отправляюсь за мамой, и ничто меня не остановит. — Я протиснулась мимо. Аврора не стала меня удерживать и бессильно привалилась к косяку, а я сбежала по лестнице на улицу.

Аврора крикнула мне вслед: — Я люблю тебя! Будь осторожна!

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я и скрылась за воротами в стене Коммуны. Углубляясь в лес, я миновала загадочное место, где цвела единственная роза, отороченная инеем.

Госпожа Шеридан сказала, что маму увезли верхом, но ни один настоящий северянин не сунулся бы на лошади в лес. Один неверный шаг — и провалишься в яму у ствола, откуда уже никогда не выберешься. Обычно мы ездили верхом только в пределах стен Коммуны.

Они могли выбрать лишь один путь — вдоль берега реки. Я пошла на восток, миновала скрипучий мост, где впервые поцеловалась, а потом сломала нос будущему Императору. Пожалуй, это было моё лучшее достижение.

Я шла всё дальше, в глушь.

В реке высилась до самого неба груда ветвей, перекрывая почти всё течение и образуя широкий пруд, уходивший влево. Из естественного отверстия на вершине сооружения валил дым. Лютые бобры. Они были размером с людей, и я не раз натыкалась на их инженерные творения. Я на них не охотилась, а они меня не трогали. У каждого была своя роль в этом лесу.

Согнувшись под всё усиливавшимся ледяным дождём, я продолжала путь; пальцы рук и ног онемели.

В выживании коротких путей не бывает.

РЁВ. В серых тучах раздался резкий свистящий хлопок. Блеснула серебряная чешуя. Мор? Дракон исчез в буре.

Почему он летит туда же? Что он здесь делает?

Стук сердца отдавался в ушах, но я продолжала идти.

Через несколько часов на горизонте проступил смутный тёмный силуэт.

Я упала на живот, глубоко провалившись лицом в свежий снег, и затаила дыхание. Снег обжигал крошечные полоски неприкрытой кожи. Я медленно подняла голову, высунув над ледяной поверхностью верхнюю половину очков. Сквайр тоже выставил из моего шарфа оперённую головку. Вокруг лица клубился Туман.

По белому берегу двигались тени. Лютый конь?

Стараясь пригибаться как можно ниже, я поползла на животе в лес и бесшумно двинулась среди деревьев. Впереди по берегу шагал чёрный лютый конь. В седле раскачивался человек в знакомом дорогом белом меховом плаще. Рядом шёл второй, перекинув через плечо что-то большое.

Я подобралась ближе.

Всадник опасно раскачивался, словно не привык к седлу, а лицо полностью скрывала золотая маска.

Император.

Мужчина, который вёл коня под уздцы, повернул голову к деревьям. Половину его лица закрывала платиновая маска, а на челюсти был вытатуирован паук.

Тарантул.

Он выглядел внушительнее, чем мне помнилось: его рост и мощная мускулатура поражали. Волосы тоже были более кудрявыми и золотистыми, чем я помнила; в пробившихся сквозь тучи лучах солнца пряди сияли, словно дорогой мёд.

Ноша Тарантула шевельнулась.

На его широком плече, словно мешок со льдом, лежала закутанная в меха женщина. Она подняла голову; кляп заглушал и искажал сдавленные крики. Мама. Я подавила вздох.

Дрожа от ярости, я пригнулась ниже.

Ещё ближе.

Я отвела назад правую руку; костяной клинок блеснул.

Правило выживания: чтобы победить хищника, нужно играть по его правилам.

Я вырвалась из-за деревьев и метнула кинжал.

Тарантул резко обернулся. Тресь-тресь-тресь. С ветвей сорвалось с десяток сосулек; магия подняла их и выстроила вокруг его плеч. Заострённые концы вращались и целились прямо в меня. Я вскинула руки, закрывая Сквайра.

Удара не последовало.

Вместо этого Александр обмяк в седле. Из основания шеи торчала костяная рукоять. Позвонки перерублены.

Слишком легко.

Нарастало дурное предчувствие.

Александр вывалился из седла и с тошнотворным хрустом рухнул на землю, раскинув конечности. Лютый конь заржал, вставая на дыбы и лягаясь. По снегу покатилась голова.

— О нет, — тихо ухнул Сквайр. Мама кричала на плече Тарантула, но кляп заглушал звук.

Это был не Александр.

На меня смотрела женщина.

Золотая маска Королевского мага скатилась с лица, словно её толком не закрепили. Время остановилось. Рассыпались светлые волосы с ярко-розовыми кончиками. Красивые зелёные глаза застыли распахнутыми, синие губы разомкнулись в беззвучном крике, а изо рта торчал толстый кусок льда. Она была уже мертва.

Нет.

Прошу… нет.

Аврора.

Грудь затопило обжигающее облегчение оттого, что они выбрали её, а не маму. А затем волна горя едва не подкосила мне ноги. Она не услышала моего «Я люблю тебя». По лицу хлынули горячие слёзы и болезненно застыли на морозе, а я захлебнулась неудержимыми рыданиями, вырвавшимися сами собой. Я так и не успела попрощаться.

Я согнулась пополам, и меня мучительно вырвало.

Ледяные кинжалы кружили в серебряном мареве вокруг Тарантула, который склонил голову набок и растерянно наблюдал за мной. В его глазах промелькнули чувства, которые я не смогла распознать. Ряды серёг звякнули друг о друга.

Всё замедлилось, пока до меня доходила вся порочность их обмана, начавшегося ещё с госпожи Шеридан. Тарантул похитил маму, зная, что я отправлюсь за ней, а Александр остался с Мором и дождался, когда я уйду, чтобы украсть Аврору.

Ловушка.

Психологическая война.

Сквайр запаниковал и заверещал, когда Тарантул сделал шаг ко мне, а сосульки лениво вращались под действием магии. Он то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.

Правило выживания: если тебя переиграли, смени поле боя.