Враг имератора

— Сделай что-нибудь! — взревел он, шагая ко мне; бледные глаза сияли, а над головой клубилось металлическое пламя. Ветер усилился и молотил меня со всех сторон, а я стиснула зубы и терпела побои.

Я подалась вперёд и, оказавшись в ловушке торнадо, отказывалась опускать Щит.

Порывы крепчали, ноги оторвались от земли.

Я упала на колени, кашляя; песок скрипел в лёгких. Наконец ветер стих, но я по-прежнему задыхалась и судорожно хватала ртом воздух. Вокруг рассеивались крошечные пыльные вихри.

Загремели цепи. Яркий свет пустыни обжигал глаза, когда ко мне приблизились серебряные сапоги.

— Ты жалкая, Равенал. — Тарантул присел рядом, заслоняя солнце. — Разочарование невообразимых масштабов. А ведь ты могла стать великой. Вместо этого ты стала… этим. — Он был жестоким, мстительным богом. Но моим богом он не был.

Я плюнула на его дорогой сапог.

Он выгнул бровь. — Сделай это ещё раз… Рискни.

Я послушалась.

Его взгляд ожесточился. — Слижи.

— Я всё ещё помню… — Я зашлась кашлем, не обращая внимания на порочное требование. — …тот день на мосту. — Я колотила себя по грудине, пытаясь вдохнуть. — Ты был… жалким, хнычущим ничтожеством.

Он выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сверху вниз. Резкие плоскости лица не выражали ровным счётом ничего. Не человек. Глыба мрамора с кобальтовыми прожилками под личиной мужчины.

— Поэтому не смей называть меня жалкой, — хрипло прошептала я, поднимаясь. Стёрла с лица пот и песок и, пошатываясь, пошла прочь.

— Ты ничего не знаешь, Зора Равенал.

— Знаю, что ты сидишь на цепи и поводке, как жалкая собака.

Тарантул замер. — Ты просишь меня укусить? Для того ли ты всё время на меня плюёшь? — Он схватил меня за руку и провёл большим пальцем по окровавленной ссадине.

— Да спустись уже с небес! — Я оттолкнула его и обвела пальцами шрамы от зубов на горле.

Он снова потянулся ко мне пылающей от магии рукой. Я невольно отпрянула, готовясь к очередному жестокому нападению. Он выругался и бросил на меня убийственный взгляд. Затем резко отвернулся и зашагал прочь.

Я затопала в другую сторону. Бредя по пустыне, смахивала с лица слёзы отчаяния. Я скучаю по тебе, мама. Время тянулось, пока я представляла, как обрету власть над своей силой и накажу Тарантула.

Щурясь в белом мареве, я прикрыла глаза от ослепившего отражённого света. Угол крыши ангара покрывали странные иссиня-чёрные панели, почти скрытые от глаз вереницей огромных горгулий.

Споткнувшись, я наткнулась на что-то твёрдое. Под ногами оказался округлый кусок металла, выступавший из фундамента базы. Ветер завыл, песок взметнулся и засыпал его. Где-то вдали громко заржал лютый конь.

Глубоко встревоженная, я бегом преодолела остаток пути до ангара; казалось, меня застали за чем-то запретным. Я остановилась, лишь когда со всех сторон меня окутала прохлада помещения.

Я едва заметила поджидавших Теневых Клинков, которые тут же сопроводили меня под базу на дневную тренировку с Маршалом. Целый час она наблюдала, как я безуспешно пытаюсь сдвинуть чашку воды, а потом швырнула её в меня. Стекло разбилось об пол.

— Сделай что-нибудь, — приказала она. — Сосредоточься.

Стиснув зубы от пульсирующей головной боли, я направила всю волю на воду. Мне нужно было стать сильнее Тарантула. Одна капля поднялась с пола. Пронизанная серебром, она зависла в воздухе между нами.

Я радостно вскрикнула.

Капля шлёпнулась на пол.

— Ты издеваешься? — Маршал посмотрела на меня уничтожающе. — Одна капля, а ты улыбаешься как безумная. Идёт война. Я больше года не могла навестить жену…

— Просто привези её сюда, — заметила я, слишком уставшая, чтобы подбирать слова.

— Гражданским запрещено находиться на этой базе. Таков закон.

— Сделай исключение…

Она швырнула в меня ещё один стакан воды. — У нас пятый уровень угрозы. Вот и тренируйся соответственно.

Я едва успела пригнуться.

Мы продолжали много часов, но ничего не менялось. Сколько бы она мне ни угрожала, сколько бы ни издевалась, магия оставалась вне досягаемости. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми.

Когда занятие наконец закончилось, я отправилась плакать в душе, не снимая одежды.

За ужином Элла гладила меня по спине, пока я дремала за столом, а Аксель без умолку рассказывал о своём дне. Тарантул поел в спальне.

После ужина Тарантул вывел меня в пустыню и снова стал избивать своим мерзким ветром. Дрожа от изнеможения, я создала Щит и притворилась разочарованной, когда ничего не произошло.

Ещё через несколько часов мучений он разочарованно ушёл.

Словно призрак, я побрела по тихой военной базе. Ночные тени протянулись по пустому ангару. За ракетами неприметно виднелась дверь, которой я прежде не замечала. Я не могла вынести напряжения в нашей спальне и не стала сопротивляться необъяснимому инстинкту, влекущему к двери. Где угодно лучше, чем с ним. Я повернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Вынув недавно заточенную зубную щётку, я вставила её в замок и стала покачивать, прижав ухо к механизму. Щёлк. Дверь открылась. За ней меня встретил длинный пустой коридор. На белых стенах висели ряды парадных портретов, освещённых тусклыми лампами.

Я крадучись двинулась вперёд.

«Первый Прославленный Маршал», — гласила золотая табличка рядом с портретом. На картине был изображён пожилой мужчина в старомодной одежде. У него были суровые черты и ярко-голубые глаза. На следующем портрете значилось: «Второй Прославленный Маршал». На меня сверху вниз смотрела женщина с широкими, волевыми чертами и более светлыми голубыми глазами.

Я пошла вдоль ряда. Все Маршалы, и мужчины и женщины, были жутко похожи друг на друга.

Добравшись до последнего в длинном ряду портрета, я посмотрела в знакомые глаза Кален Ривз — и меня осенило. Я пошатнулась и вцепилась в белую стену за спиной, словно та могла меня спасти.

У всех были глаза одного и того же редкого оттенка голубого.

Одинаковые носы.

Те же суровые черты лица.

Каждый избранный нами Маршал состоял в родстве со всеми остальными — о чём «Демократические ведомости» никогда не сообщали. Был ли хоть малейший шанс у остальных кандидатов? Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы хоть что-то сделать. Разве это важно? Зубы стиснулись, а лёгкие словно опали.

Маме по-прежнему угрожала опасность.

Север по-прежнему голодал.

Сосредоточься на Задании.