Страница 37 из 141
Оцепенев от потрясения, я едва заметила, как тот самый ублюдок вырвал газету у меня из рук; цепи пленника звякнули.
Я невидящим взглядом смотрела в дальний конец ангара.
Тарантул навис надо мной в белой балаклаве. — Ты… — Он шумно вдохнул, и изо рта вырвалось серебряное облачко. — Ты, — поправился он уже современным слогом и с тихой угрозой, — позировала художнику вместе с моим бесчувственным телом?
— С бесчувственным телом уродливой шлюхи, — ухнул Сквайр (помогло).
Магический ветер хлестнул мне в лицо, обжигая глаза. Солдаты в алом попятились, переводя взгляды между нами, как будто перед ними были дикие звери.
— Лучше бы я тебя сразу убила, — искренне сказала я. Ради Авроры.
— Как ты смеешь, Равенал. — Тарантул шагнул ближе, поднимая скованные руки.
— Нет — это ты как смеешь.
Сквайр качнул головой. — Как мы смеем?
Тарантул схватил меня за косу и с силой швырнул на пол. Сквайр, хлопая крыльями, отлетел, а я вцепилась в противника, нанося удары. Стеклянный кувшин с водой на соседней скамье разлетелся вдребезги, и Тарантул перекатился, накрывая меня собой и защищая от осколков, разлетевшихся по полу. Чёрт, моя магия.
Отбиваясь ногами, я вырвалась из его захвата и спрятала руки. Выбежала из ангара в пустыню. Холодный регулятор был заткнут за тесную ткань спортивного лифчика и прижимался к груди.
Над головой, паря в небе, каркнул Сквайр.
Я бежала по дюнам, взметая песок, и во всё горло кричала от отчаяния. Срединные земли были дрянью, а Задание — невыполнимым. Моё везение иссякло. Пот стекал по шее, пока я то бежала, то едва не падала лицом вперёд, карабкаясь по дурацкому песку и мечтая, чтобы он превратился в заснеженную гору. Мне нужны были сноуборд и несколько часов одиночества в лесу.
Нет, тебе по-прежнему везёт. Ты с ним справишься…
БУМ! Тарантул врезался в меня сзади, сбивая вниз по дюне. Мы покатились, его грубые руки обхватили моё горло. Но он не сжимал его, а просто… держал?
Я ударила его коленом по яйцам. Он крякнул и выругался. Пока мы кувыркались дальше, я молотила кулаками по его почкам. Он стиснул мои запястья так, что наверняка останутся синяки. Я резко боднула его головой, но он едва успел увернуться. Наконец мы остановились.
Я выгнулась, пытаясь его сбросить.
Он железной хваткой прижал мои руки над головой; пальцы дрожали от ярости.
Он распластался на мне. Наши груди, бёдра и ноги тесно соприкасались. Где заканчивается он и начинаюсь я? От него исходил яростный жар, палящий сильнее солнца. Между нами гулко отдавался частый стук, и мне понадобилась секунда, чтобы понять источник: наши сердца бешено колотились в унисон.
Его лицо зависло над моим, глаза сузились. — Садистская девка, — выплюнул он, разглядывая меня так, будто планировал казнь, и не отпускал, прижимая к горячему песку.
— Паук, — холодно ответила я, слишком отчётливо чувствуя, как между его ног наливается твёрдость и давит мне между бёдер.
Будь он проклят.
Резко усмехнувшись, он ещё сильнее прижал мои запястья к песку и дразняще качнул бёдрами. Томительная пытка. У обоих вырвались сдавленные гортанные стоны. Дрожь пробежала до кончиков пальцев ног.
В местах соприкосновения наших ног вспыхнуло добела раскалённое удовольствие и растеклось по телу. Обтянутые тканью губы зависли над моими, мятное дыхание щекотало кожу. Его зрачки расширились.
— Что ты… делаешь?
— Что же ты такое? — хрипло спросил он. К земле меня прижимало его жилистое, напряжённое тело, полное опасной силы. Казалось, он пытался забраться мне под кожу. Я должна причинять ему боль. Я высоко выгнула спину. Мне отчаянно не хватало трения.
— Что всё это значит? — Я запрокинула голову.
— Ты несёшь погибель. — Его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей. — Ты — высшее из искушений. Ни одна женщина не испытывала мужчину подобным образом. Твой буйный нрав… — Он отвернул голову и уткнулся лицом мне в шею, шумно втягивая воздух. — Это порочно. — Сдавленно зарычав, он с силой прижался к моей пылающей промежности и потёрся о неё сквозь ткань. — Я тебя ненавижу.
Между ног свело от удовольствия, и я согласно кивнула. Ненависть взаимна. Он гортанно выругался себе под нос.
Из горла едва не вырвался всхлип. Я подавилась им и с трудом сглотнула ком тошнотворной ненависти к себе.
Твоё Задание.
Я лежала под врагом.
Убей его.
— Будь проклят твой род. — Я вскинула бёдра, изо всех сил выгнулась, извернулась и сбросила его с себя. — Слезь с меня.
— Для проклятий слишком поздно. — Он откатился, лёг на спину и раскинулся на песке. Прижал светящуюся ладонь к тяжело вздымавшейся груди, потом резко напрягся и сел; глаза стали колючими. — Какая буйная женщина.
Я поспешно отползла и вскочила на ноги.
Он грациозно поднялся с безупречной осанкой, словно его обучали даже из драки выбираться с подобающим изяществом. Расправил плечи, и серебристое марево вокруг него замерцало чёрным. Над головой собрались тёмные тучи, заслонив солнце. Откуда они взялись?
— Напарница. — Он поправил балаклаву на лице, словно корону. — Раз у тебя уже есть портрет, прославляющий твой успех, ты покажешь мне свои впечатляющие способности Рыцаря… Твоя тренировка начинается… СЕЙЧАС.
Взорвалось серебро, ветер набросился на меня со всех сторон. От него исходила неприкрытая, ничем не сдерживаемая хищность.
Я бессмысленно крутилась на месте, ожидая, что он начнёт меня душить, но этого не случилось. Вместо этого порыв ударил в живот. Другой — в спину. Потом по ногам. Песчинки сдирали кожу, на свежих ранках выступала кровь.
Он избивал меня магией, и впервые в этом чувствовалось что-то… личное. Жестокое. Он орудовал грозовой магией, словно топором, подрубая меня.
Я выхватила регулятор из лифчика.
— Трусиха! — насмешливо крикнул он. — Примени свою силу, Рыцарь-маг.
Убрав регулятор, я подняла руки, складывая их в Щит, и приготовилась терпеть издевательства. Представь, что ты такая же, как близнецы. Ладони засветились; я старалась не вздрагивать. Он прищурился и свирепо посмотрел на меня сквозь кружащий серебристый ветер.
Высоко подняв руку, он направил новую волну магии прямо мне в лицо.
Я вскинула Щит.
Бах! Меня отбросило на песок.
Со стоном я поднялась на ноги, но новый порыв снова подхватил и подбросил меня в воздух.
Я тяжело рухнула, давясь песком.