Апорт

Когда его голова безжизненно заваливается на бок, Панк помогает мне вытащить нож. Это не так просто, как показывают в кино. Приходится продираться сквозь слои мышц и сухожилий.

Панк забирает у меня нож, кладет его на кофейный столик и притягивает меня к себе.

— Джек так гордится тобой, Джилли.

Адреналин резко падает, и меня начинает трясти.

— Я... я ведь справилась, да?

Он снимает маску и подталкивает меня к столику, заставляя сесть.

— Ты была великолепна. Мой прекрасный ангел смерти. Ты заслужила награду. Ложись.

Внизу всё вспыхивает от резкого спазма. Ох, блять.

— Ты хочешь... прямо здесь?

Он опускается на колени между моих ног и задирает платье до талии.

— Да. В этом месте смерти и перерождения.

Он стягивает с меня трусики и разводит бедра.

— Сейчас я окрещу тебя своим языком.

Он раздвигает мои половые губы и одним движением языка вылизывает меня от промежности до клитора. И так снова и снова, словно кот, лакающий молоко. Я втыкаю окровавленный нож в деревянную поверхность стола, используя его как якорь. И сжимаю рукоять мертвой хваткой, пока Панк бьет языком по клитору, а затем снова спускается вниз.

— Блядь... — вскрикиваю я. — Почему это так охеренно? Матерь Божья!

— Ш-ш-ш, дай мне освятить тебя, — воркует он, продолжая терзать каждый нерв моей киски глубокими движениями языка. Он грубо разводит мои ноги в стороны своими татуированными пальцами. В этом нет ни капли нежности. Ничего милого. Только первобытная, животная похоть.

Мои бедра выгибаются, когда оргазм взрывается где-то глубоко внутри и разлетается по телу, как лесной пожар. Я мощно кончаю, срываясь на крик, и буквально затапливаю его язык своей влагой. Он жадно слизывает мою смазку, как изголодавшийся зверь, которого не кормили неделю. Я вжимаюсь лицом в его рот, растягивая каждую мучительную судорогу, пока рядом остывает окровавленный труп моего мучителя.

Сердце колотится так, что трудно дышать. Панк рывком поднимает меня на ноги.

— И из пепла она восстает: прекрасная в своем безумии, перерожденная и охваченная пламенем.

Он целует губы моей пластиковой маски.

Я обвиваю его шею руками. Что-то во мне изменилось. Навсегда. Это кайф, с которым ничего не сравнится.

— Я бы сдохла тысячу раз, лишь бы снова это почувствовать.

Он широко улыбается в ответ:

— Тогда давай сыграем в новую игру. Кто еще обидел тебя, милашка?

Я сдвигаю маску на лоб и судорожно вдыхаю. Он делает мне еще один подарок.

— Мой бывший. Когда я сломала колено, то застукала его с девчонкой, которая заняла мое место в танцевальной группе. Он бросил меня через пару дней после того, как я лишилась стипендии. Сказал, что я больше ему не нужна.

Глаза Панка темнеют. Голод, безумие и азарт искажают его черты.

— Пошли. Мне не терпится с ним познакомиться.

Я снова бросаюсь ему на шею, выдыхая полной грудью:

— Не знаю, что бы я без тебя делала.

Он прижимает два пальца к моим губам, и я повинуюсь без колебаний. Мне не нужны слова, чтобы понять, чего он хочет. Когда я открываю рот, то он надавливает на язык и проталкивает пальцы глубоко в горло.

— Ты никогда не останешься без меня, милашка... У каждого Джека должна быть своя Джилл.

Я давлюсь его пальцами, пока мы смотрим друг другу в глаза.

Мы — сама судьба. Несчастные влюбленные, которым суждено было найти друг друга. Как Ромео и Джульетта. Только вместо того, чтобы умирать ради любви...

Мы ради неё убиваем.

Продолжение следует…