Апорт

Он только что выложил двести тридцать семь долларов, чтобы заправить свой чудовищный бензобак, после того как сожрал целую пачку чипсов в сырной присыпке и запил это диетической газировкой. Мерзость. Я каждое утро встаю в пять: сначала душ, потом зал, затем ещё один душ. На завтрак — зелёный смузи и боул с асаи. На обед — простая куриная грудка с водой. А на ужин — стейк и газировка.

Моё тело — это, блядь, храм. Тот самый, которому Рокси очень скоро будет поклоняться. И только подумать, что он трогал её теми же сальными ручищами. Мой член дергается от фантазии, как я душу его той палочкой вяленого мяса, которую он не доел.

Мы снова в движении, бесцельно колесим по «Лавендер-Хайтс». Такое чувство, будто он просто убивает время и тот дорогущий бензин, которым только что заправился. Я сильнее сжимаю руль своего байка, теряя терпение с каждой секундой, пока мотор заставляет вибрировать мышцы на моих бедрах. Обычно этот гул меня успокаивает. Но сейчас жажда пустить кровь пожирает меня изнутри. Мне нужна новая доза, иначе я взорвусь.

Я надеялся вернуться к магазину винила и посмотреть, как Рокси закрывает смену, но этот идиот ни разу не остановился достаточно надолго, чтобы я смог до него добраться. Теперь я держусь дальше, стараясь не выдать себя. Остановившись на красный, проверяю трекер в телефоне. Он в шести кварталах отсюда, чешет в сторону промзоны.

Я умудрился прилепить маячок под днище его пикапа, пока он заправлялся. Один из плюсов того, что я миллионер — у меня до хрена всяких крутых гаджетов. Переключаю профиль в трекере и вижу, что тачка Рокси всё еще стоит перед «Вайнил Делайтс». Проверяю время на телефоне. Блядь. Уже 18:30. Скоро она закончит смену.

Я даю по газам и продолжаю следить за Брайсом.

Еще через пару миль он заводит меня в какой-то тупик в самом злачном районе города. Идеально. Здесь всем глубоко насрать на своих соседей. Я глушу мотор за пару кварталов. Снимаю шлем и натягиваю вместо него черную медицинскую маску. Пусть думают, что я гермофоб¹⁵ или типа того. Это не так подозрительно, как та светящаяся в темноте маска, в которой я гоняю на тусовки. Накидываю капюшон и уже пешком бесшумно крадусь в его сторону.

Он вываливается из своего пикапа и с силой захлопывает водительскую дверь, оставляя на блестящей черной краске сальные отпечатки в сырной посыпке. Этот придурок, что, в хлам? Я заглядываю в салон и вижу пустую бутылку водки на пассажирском сиденье. Усмехаюсь. Да я, блядь, услугу этому миру оказываю.

Пока Брайс, пошатываясь, поднимается по лестнице к своей конуре, я оглядываюсь, проверяя, что никто не смотрит. Замечаю старуху в доме напротив, которая задергивает шторы. На улице темно, я во всём черном, поэтому она ни за что не сможет меня опознать. Да ей плевать, если честно. В этой части города люди привыкли не совать нос в чужие дела.

Когда я подхожу к его двери, она распахнута настежь. Похоже, сама Вселенная хочет, чтобы я прикончил этого парня. Я захожу внутрь и тихо прикрываю за собой дверь. Заодно запираю её на замок — на случай, если какие-нибудь его дружки решат заскочить на огонек.

Слышу грохот и иду на звук, оказываясь в его засранной кухне. В раковине гора грязной посуды, мусор вываливается из бака прямо на пол, а над недоеденным бургером, который, судя по виду, лежит тут уже несколько дней, роятся мухи. Брайс выныривает из открытого холодильника с бутылкой пива в руке.

— Чё за хе-ерня? — мямлит он. — Ты… ты к-кто такой?

Твою мать. Он даже связать двух слов не может.

— Ох, Брайс. Посмотри на эту дыру. Ты и правда отвратительная свинья, — я обвожу рукой весь этот рассадник грязи вокруг нас.

Он протирает налитые кровью глаза, несколько раз моргает и нетвердой походкой делает шаг вперед.

— Пива хочешь, чувак?

— Я не пью, — цежу я сквозь зубы. Больше нет.

— Ну и чего, бля, тебе надо? — он теряет равновесие и, пошатнувшись, врезается в кухонную столешницу.

— Я пришёл тебя убить. Не стоило трогать мою девушку, Брайс, — я достаю из кармана куртки охотничий нож и медленно приближаюсь к нему.

Его взгляд стекленеет.

— Кто, бля, такой этот Бра-аайс? — заплетающимся языком мямлит он.

Я усмехаюсь.

— Так я называю всех мудаков. Разве ты не такой, Брайс?

Он облизывает губы и наклоняет голову.

— Ага. И че? Меня задрафтовали. Я еду туда. Ну, в это... футбольное место.

Мать твою, этот придурок просто в хлам. Он настолько жалок, что мне уже противно на него смотреть.

— Нет, дружище. Никуда ты не поедешь. Ты тридцатипятилетний, заплывший жиром алкоголик, который любит охотиться на молодых симпатичных девчонок.

— Эй, пошёл ты.

Я улыбаюсь под маской.

— Шшш… Пора.

Он замечает нож только в тот момент, когда лезвие уже вошло в него. Он захлёбывается воздухом и опускает взгляд вниз.

— Ты… ты меня пырнул. Блядь…

Я зажимаю ему рот рукой в перчатке.

— Я очень ревностно охраняю свою девочку. И я не позволю тебе выйти сухим из воды после того, как ты лапал её своими погаными руками.

Я прижимаю предплечье к его шее, впечатывая его в столешницу, пока он беспомощно дергается под моим весом. Он мощнее на вид, но я сильнее. Колено у меня может и раздроблено, зато всё остальное — это жёсткие, сухие мышцы. Я проворачиваю нож у него в животе и тяну вверх, распарывая его от пупка до соска.

Его крики превращаются в хрип. Он судорожно трясётся в моих руках. Кровь хлещет из его тела, растекаясь по линолеуму и собираясь лужей у наших ног.

— Вот так. Отпусти всё, — тихо подбадриваю я.

Его пульс замедляется, дыхание тоже. Я считаю до десяти и вытаскиваю нож. Его глаза закатываются, а тело обмякает. Как только я отступаю назад, он мешком валится на пол.

Я глубоко выдыхаю.

— Тебе стоило выбрать другой магазин винила, приятель.

Я споласкиваю нож в раковине, стараясь не задеть заплесневелую посуду, и убираю его обратно в куртку. Затем смотрю сверху вниз на то месиво, в которое я его превратил, и усмехаюсь. Это куда круче, чем нюхать кокаин.

Выходя из квартиры, я решаю оставить дверь нараспашку, прямо так, как она и была. Копы решат, что он был в дрова и забыл её закрыть (что правда), и что это было неудачное ограбление. Подумав об этом, я возвращаюсь, забираю наличку из его кошелька и кольца с пальцев.

Я снимаю трекер с его пикапа и небрежно иду по улице к своему байку. Выдыхаю, когда мотор с ревом оживает. Еще одна победа — и одним уродом меньше вокруг моей девочки.

Мне плевать, сколько ублюдков придется грохнуть.