Апорт

Глава 5

У моей маленькой одержимости, оказывается, фетиш на игрушки. Она не такая уж невинная, как я сначала подумал. Я усмехаюсь, перечитывая её ответ в приложении, привязанном к моей приставке.

Зажимы для сосков у меня уже есть.

Я натягиваю бейсболку пониже и накидываю капюшон толстовки поверх неё, прежде чем зайти в кофейню. Сразу замечаю её темно-каштановые волосы, рассыпавшиеся по спине. Она стоит, скрестив щиколотки, в мешковатых джинсах и облегающей фиолетовой толстовке, совершенно не осознавая, насколько она, блядь, сексуальна.

Я подхожу к стойке, не поднимая головы.

— Большой черный кофе, пожалуйста.

Рокси ждет свой заказ у стойки выдачи, уткнувшись в телефон и не замечая, что я за ней наблюдаю. Она даже не подозревает, что стала моей добычей, уже созревшая для охоты. Готов поспорить, она чертовски красива, когда плачет. Жду не дождусь, когда увижу слезы на её щеках, пока буду трахать её глотку своим членом.

Глаза светловолосой кассирши расширяются, когда она протягивает мне кофе.

— Разве вы не Панк Уайлдер?

Я подмигиваю и прикладываю палец к губам.

— Тсс.

Она краснеет и кивает, а затем поворачивается к рыжеволосой баристе, которая взбивает молоко. Они шушукаются и пялятся на меня, пока я иду к стойке с сиропами и крышками, чтобы взять крышку и картонный держатель для стакана. Вот поэтому я редко появляюсь на людях.

Мне ещё повезло, что эти девушки фанатки. Обычно на меня набрасываются родители из поколения X¹², проклиная за то, что я испортил образ кумира их детей. Я просто хотел кататься на скейте. Я не подписывался быть, блядь, героем для подражания.

Я прислоняюсь к окну и наблюдаю, как Рокси широко улыбается баристе, когда та ставит перед ней латте.

— Спасибо, дорогая.

Найти её оказалось не так уж трудно. Рядом с «Вайнил Делайтс» всего три кофейни. BratBaby, она же Джунипер, была достаточно глупа, чтобы проговориться, что Рокси сегодня работает с десяти утра. Так что у меня было время подготовиться.

Дальше всё было просто методом исключения. Ближайшая к её работе кофейня — это крупная сетевая кофейня с сомнительной репутацией и отвратительным кофе. Рокси не из тех, кто станет спонсировать подобные заведения.

Вторая кофейня настолько пафосная, что самый дешёвый латте там стоит семь баксов. И это за маленький стакан. Половина её часовой ставки в магазине винила.

Я отворачиваюсь и делаю шаг в сторону, когда она подходит к стойке с сиропами и крышками. Она по-прежнему не обращает на меня никакого внимания, возясь с крышкой и картонным держателем для стакана. Я не могу допустить, чтобы то, что случилось с ней в «Джойстике», повторилось. Это было слишком близко. Ей чертовски повезло, что я оказался рядом в тот момент. Теперь я присматриваю за ней.

Я улавливаю аромат чего-то сладкого, похожего на персики со сливками. У меня аж слюнки текут. Хочу вылизать каждый дюйм её кожи. М-м-м, мой хрупкий маленький бутончик. Жду не дождусь, когда начну тебя ломать. Я сделаю её сильнее, жёстче и такой же дикой, как чёртовы сорняки, что пробиваются сквозь тротуары Лавендер-Хайтс.

Скрип её кроссовок по линолеуму служит мне сигналом. Я считаю до десяти, выжидая, пока она выйдет за дверь. Когда прохладный сквозняк касается моих щёк, я снова двигаюсь.

С моим ростом метр девяносто я кто угодно, только не «незаметный». Но я держу голову опущенной, не спуская глаз с того, как покачиваются бедра Рокси. Я иду за ней три квартала, пока мы не добираемся до магазина винила.

Я затаился у её тачки. Той самой, которую вскрыл на днях. Подкинуть флаер «Джойстика» ей на сиденье было жестко, но мне нужно видеть, насколько она на самом деле хрупкая. Я наблюдал за ней издалека, ожидая, когда она сломается. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Она сохранила самообладание.

Мне пришлось подавлять дикое желание проследить за ней до самого дома. Увидеть, как она расклеится там, где чувствует себя в безопасности. Но я не могу рисковать и раскрываться раньше времени.

Слежка за ней — это моя прелюдия. До неё я не встречал никого, кто был бы достоин стать моей добычей. Для меня это новый кинк. Я не планировал оставаться в тени той ночью в игровом клубе, но от того, что я тенью следовал за ней, у меня, блядь, так встал. Это игра, в которую я хочу играть снова и снова.

Сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю парня, который всю эту неделю приходит сюда каждый день. В выходные Рокси он сваливает, ничего не купив и даже не глянув на полки. Но когда она здесь… он торчит часами, приседая ей на уши. Этот тролль в спортивной джерси — приземистый, коренастый качок на одном из тех задранных¹³ пикапов с наклейкой «Go Wolves»¹⁴ на заднем стекле.

Типичный школьный качок, который издевался над скейтерами и считал, что футбол — это предел мечтаний. Я знал кучу таких придурков. Тех, кто думал, что лучше меня. Они считают, что скейтбординг даже не настоящий спорт. Пока однажды эти ублюдки не понимают, что им и близко не светит НФЛ, в то время как я мотаюсь по миру и зарабатываю миллионы на спонсорских контрактах. Ну и кто тут теперь, мать вашу, король?

Я наблюдаю, как он направляется прямиком к Рокси. Она, конечно же, вежливо улыбается. Слишком, блядь, милая. Меня буквально выворачивает из собственной шкуры, когда он похлопывает её по руке. Твою мать. На лбу выступает пот. Она моя. Как он, сука, посмел? Никто не должен касаться её, кроме меня. Теперь на ней его грязь.

Я стискиваю зубы, когда она закидывает голову и смеётся над чем-то, что он сказал. Соберись, на хрен, Панк, иначе всё испортишь. Но я чувствую себя живым как никогда. Мысли кристально ясные и сфокусированные. На кой чёрт нужны наркотики, когда у тебя в крови чистая, блядь, ярость? Это кайф, не похожий ни на один другой. И я на него подсел.

Я выдыхаю, когда этот кусок дерьма наконец сваливает из магазина. Как бы мне ни хотелось остаться и дальше наблюдать за своей девочкой через витрину, сейчас важнее устранить новую угрозу. Он хочет творить с ней мерзкие вещи — точно так же, как тот ублюдок, которого я сбросил с крыши «Джойстика». Но на этот раз я разберусь со всем прежде, чем у него появится хоть единый шанс загнать её в угол.

Этот чёртов тип. Буду звать его Брайс. Он выглядит как типичный, мать его, Брайс. Из его колонок орет поп-панк, перекрывая рев раздутого выхлопа его тупого пикапа, и этот придурок даже не подозревает, что я хвостом хожу за ним весь день.