Страница 14 из 53
В уголках моих глаз накатываются слезы, и я быстро смахиваю их. Мы знали друг друга с детства. Долгое лето, проведенное босиком на этом самом пляже, тайны, шепчущиеся под одеялами, мечты, которые тогда казались такими надежными.
Я не ожидала, что, увидев её снова, я почувствую это.
— Рада тебя видеть, Джуни, — прямые светлые волосы обрамляют её нежные черты лица.
Наконец мы отстраняемся друг от друга, хотя её руки задерживаются на моих руках ещё секунду, словно она хочет убедиться, что я действительно здесь. Затем мы усаживаемся на свои места напротив друг друга.
Я замечаю, как она рассеянно потирает безымянный палец, кожа там стала чуть светлее, словно что-то когда-то было там, а теперь исчезло.
Странная боль оседает внизу живота.
Я заставляю себя улыбнуться, собираюсь, сосредоточиваюсь на столике между нами, на шуме океана, на тёплом свете фонарей над головой.
«Будь здесь».
«Просто… будь здесь».
Я не сказала ей, почему я на самом деле вернулась. Просто сказала, что буду в городе летом и хотела бы встретиться, если она будет в городе.
К счастью для меня, она была.
Подходит официант, с привычной улыбкой кладёт перед нами меню.
— Что прекрасные дамы хотят выпить сегодня вечером?
— Бокал рислинга, пожалуйста, — отвечаю я, улыбаясь в ответ.
— Два, — добавляет Джуни, одаривая меня ухмылкой, которая мгновенно возвращает меня в шестнадцать лет, когда я затевала всякие шалости. — На самом деле, бутылку.
Я тихонько фыркаю, что-то в моей груди расслабляется, несмотря ни на что.
Официант исчезает и через мгновение возвращается с водой, охлаждённой бутылкой и двумя бокалами, бледно-золотистая жидкость отражает последние лучи заката, когда он разливает вино по бокалам.
Мы обе поднимаем бокалы, тихонько чокаясь.
Этот звук словно небольшая перезагрузка.
Начало.
— Так расскажи мне все, что я пропустила. В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты устроилась на новую работу, — говорит она, наклоняясь вперёд в кресле, её глаза сияют искренним интересом.
Я крепче сжимаю ножку бокала.
Оглядываюсь, выигрывая минутку. Патио вокруг нас заполнилось людьми: пары сидят вплотную друг к другу, друзья слишком громко смеются, тихий ритм музыки пронизывает всё это. Нормально. Легко.
Я делаю медленный глоток, позволяя свежему, прохладному вину задержаться на языке, прежде чем поставить бокал и наклонить голову, приводя в порядок выражение лица.
— Это, пожалуй, одна из причин моего возвращения. Меня уволили с работы в маркетинге, но ничего страшного. Я всегда найду другую работу. К счастью, моей тёте нужен был кто-то, кто присмотрит за Джин на лето, пока она отправится в своё путешествие в стиле «Ешь, молись, люби».
Слова звучат легче, чем ощущаются.
Отрепетированные.
Как будто, если я произнесу их так, они могут оказаться правдой.
Выражение лица Джуни меняется — совсем чуть, — но я это замечаю.
Беспокойство.
Любопытство.
Возможно, даже немного недоверия.
— В её таунхаусе? А как же дом твоей бабушки или дом твоих родителей?
У меня сжимается желудок, вино вдруг стало тяжелее, чем должно было быть.
Я держу плечи расслабленными, тон — непринуждённым.
— Мой отец продал наш дом и переехал во Флориду после смерти мамы. Моя тётя сейчас живёт в доме бабушки, где я и провожу лето.
В этот раз тишина между нами ощущается иначе.
Тяжелее.
На мгновение шум патио затихает настолько, что я слышу только океан, ровный и неумолимый, владеющий тишиной, с который я не знаю, как справиться.
Я тянусь к бокалу, делаю ещё один глоток, используя его как щит.
— Мне очень жаль, — шепчет она, — Работа — это ужасно, и я знаю, как тяжело находиться в этом доме.
Я натягиваю на лицо улыбку. На самом деле я ещё не до конца пережила утрату, и теперь все стены, которые я возвела, чтобы защитить себя, казались ограждением, готовым рухнуть.
— Всё в порядке. Со мной всё хорошо. Ничего страшного. Собачка моя тёти составляет мне компанию, — сдерживая непролитые слёзы, я смотрю на свой почти пустой бокал сквозь затуманенное зрение.
Может быть, вино было плохой идеей.
— Дай знай, если тебе что-нибудь понадобится.
— Это мило с твоей стороны, но сейчас я хочу услышать о тебе. Ты наконец-то бросила Дерека? — я отмахиваюсь от неё и снова наполняю бокал, поднимая бровь, и смотрю на её пустой безымянный палец.
Она вздыхает, прежде чем сделать большой глоток вина и осушить бокал. Я внимательно наблюдаю за ней, терпеливо ожидая.
Похоже, я была не единственной, кто хранил секреты.
— Да, вообще-то, он подал на развод, а не я. Но это облегчение. Мы продержались четыре года, и я не думаю, что мы когда-либо были счастливы, — она поднимает бокал, делая шутливый тост. — И развод был оформлен на прошлой неделе, так что я снова Бек.
— Джунипер Бек звучит намного лучше, чем Джунипер Мэллори, — отвечаю я, нежно чокаясь бокалом с её.
— Я тоже так думаю, — она мягко улыбается мне искренне.
Может быть, это то, что мне было нужно.
Восстановление связи с друзьями.
И тут я это вижу.
Капельки конденсата зависают над моим стаканом с водой.
Не скользят.
Не падают.
Зависают.
Моё дыхание прерывается на полсекунды, прежде чем я заставляю себя пошевелить рукой, как будто всё совершенно нормально. Я провожу пальцами по краю стакана, прижимая капельки обратно на место, размазывая их до безобидного блеска, а затем вытираю влажную руку салфеткой, лежащей у меня на коленях.
Последнее, что мне сейчас было нужно, это какая-то странная водная магия.
Напротив меня Джуни продолжает говорить, покручивая бокал с вином, как ни в чем не бывало, — но я знаю лучше. Она водная ведьма. Если бы кто-нибудь заметил что-то подобное…
Мой пульс учащается.
Но её взгляд на мгновение замирает на бокале, рассеянный и отстранённый.
Может, она и не заметила.
Богиня, надеюсь, она не заметила.
Сказать ей, что я потеряла работу, — это одно.
Сказать ей, что я отказалась от своей магии — отреклась от неё — и теперь она вдруг вернулась, непредсказуемая и вытекающая из меня, как прорванная плотина?
Это совсем другое.
Я заставляю себя откинуться на спинку стула, расслабить плечи, подышать.
— Так что нам следует снова поужинать перед твоим отъездом. Следующие две недели я буду занята, но, может быть, на следующей неделе?