Кроу неуловимый

Вскоре мы добрались до восточного берега нужного лимана. Южане к этому моменту утомились бороться с грязью и извели всю растительность на своей стороне, устроив неряшливую гать до середины водоёма. Причём работали не только солдаты, а и группа магов с развитыми навыками Земли. Кудесники укрепляли дно, приподнимали его, смешивали связки камыша с грунтом, устраивая подобие дороги. Простоит такая гать до первого ливня или до того момента, когда сильный восточный ветер нагонит с моря большие волны, что перехлестнут через узкие полоски суши и затопят всю низину, не оставив ни клочка суши. Такое случается здесь не так уж редко, и высокий уровень воды при таких событиях иногда держится больше недели.

Но враги настолько далеко в будущее не заглядывают, они хотят устроить позицию поперёк низины прямо сейчас. Ведь эта низменность тянется дальше и дальше, заканчиваясь далеко за линией разграничения. Если перемирие всё ещё действует, им там гоняться за нами никак нельзя, а если война идёт так, как шла, помимо нас они столкнутся со всей армией принца. Причём местность там будет неподходящая ни для чёрных кварт, ни для красивых скачек конницы аристократов.

Неинтересная и никому не нужная битва получится.

На лысом участке восточного берега южане начали было организовывать плацдарм, куда на нескольких маленьких лодках свозили солдат. Мои дружинники снесли их с лёгкостью, после чего в дело вступили инженеры, выпустив по вражеской гати остатки боезапаса аркбаллист. Этого хватило, чтобы выбить несколько магов Земли, чего мы и добивались.

Сделав чёрное дело, я поспешил вернуться к авангарду, где вновь принялся работать «холодильником».

Ночью южане ухитрились незаметно для нашей разведки затащить на конец той гати дальнобойную катапульту, что дотянулась до нашего лагеря. К счастью, без контроля неба, сходу добиться попадания они не смогли, однако побегать нас заставили изрядно.

Нам пришлось спешно перемещать стоянку на восток, что в темноте да в камышах — не так-то просто. Спасибо, что на безопасной дистанции хватало сухого места.

Этот эпизод оказался последним столкновением с врагом.

Если, конечно, такое происшествие вообще можно считать столкновением.

К полудню следующего дня мы вышли к той условной линии, что разделяла войска юга и севера. Здесь мы не увидели ничего нового: всё тот же высоченный камыш, лиманы с выбеленными солью берегами, да тропы кабаньи. Солдаты принца, как и бойцы Ассиопы терпеть не могли низину, никто не ждал прорывов противника. А раз так, то и держать дозоры в комарином раю не видели смысла.

Неужели союзники не заметили, как мы сюда с боями прорываемся? Если так, придётся окончательно признать, что дальняя разведка у северян никуда не годится.

Мои птицеводы заметили дозоры лишь к западу и северу от низменности. И это были не южане.

Наконец-то мы вышли к своим.

А я в очередной раз посрамил Кими. Несмотря на превеликое множество озлобленных врагов, мы прошли через неприятельские заслоны без помощи нефритового артефакта.

На этот раз нашему появлению удивились уже не так сильно, но всё же отреагировали остро. Офицеры дозоров наперебой задавали одни и те же вопросы, не понимая, каким образом мы прошли через непроходимые, по их мнению, приморские болота, и почему вообще шастали на другой стороне в то время, когда все порядочные люди наслаждались жизнью в лагере их высочества.

Оказывается, пленники не соврали, когда рассказывали о перемирии. Военные действия прекращены и здесь, и у Феоронниса, в лагере принца находится делегация ассиопцев, и встречают её там гостеприимно.

Когда возобновится война и продолжится ли она вообще, никто не знает. Слухи на этот счёт ходят самые разные, включая совсем уж неправдоподобные.

Например, один из офицеров уверял, что делегация в большом секрете обсуждает предварительные условия мира, по которым принца прямо здесь в ближайшие дни женят на южной аристократке.

Молодой доверчивый вояка, рассказывая это, был уверен, что именно так всё и будет. Я даже не стал пытаться объяснять ему всю нелепость такого предположения.

Не поймёт.

Он один из многих имперцев, совершенно не понимающих, что такое юг. Всё дело в государственной пропаганде, которая год за годом убеждает, что ассиопцы относятся ко всей нашей аристократии, как к равной. Вот и лезет смехотворный бред в неокрепшие умы.

В действительности даже многие кланы верхушки рейтинга для южан ничем не лучше семейств зажиточных простолюдинов. То есть — низшие создания без капли благородной крови. Лишь несколько самых старых родов они считают истинными аристократами, причём независимо от их современного состояния. Если условия чистоты соблюдены, — совершенно неважно на каком они месте в имперском списке знатных семейств.

Лишь они — настоящие люди, все прочие — «скот двуногий», подлежащий уничтожению. При оккупации южане вырезают всех одинаково, не оказывая какие-либо почести для таких «неистинных аристократов».

Один нож и для них, и для обычных крестьян. И одна канава для всех, уравнивающая сословия.

Так что улыбаться нашим офицерам южане могут разве что из вежливости, если без неё никак не обойтись, ну или по большой необходимости. Например, когда в плен попадают и опасаются за свою жизнь. Это же относится к нашему императору в частности и его семейству вообще.

К правящему роду у ассиопцев особое отношение, предельно ненавистническое. Нет, в благородстве крови они им не отказывают, однако считают некими «падшими». Предателями юга, что променяли жаркую родину на холодный север, сотворив при этом что-то преступное.

Что именно, я не знаю. Не раз общался с пленными на эту тему, но кроме того, что «Кабул — вор» ничего не выяснил. Да они сами не знают, что конкретно украл предок императорского рода, покидая родину, просто талдычат то, что им век за веком в уши заливают.

Не факт, что дело вообще в том воровстве, что под этим термином обычно подразумевается. То есть получить это звание можно было без явного или тайного завладения чужим имуществом. Например, в российской истории был продолжительный период, когда ворами называли не только обычных преступников, а и всяческих самозванцев.

Вспомнить того же Лжедмитрия Второго. Одно из самых известных его уничижительных прозвищ — Тушинский вор. Его сына — Ивана, прозвали Ивашкой Ворёнком, и под таким прозвищем удавили в трёхлетнем возрасте.