Кроу неуловимый

Если же обходного маршрута не было вообще, я смотрел на карту, выискивая места с минимальной шириной водных преград. Уточнял обстановку через разведчиков и направлялся туда в авангарде. Замораживал воду и грязь тем же способом, что использовал при нападении на лагерь у Феоронниса, и войско перебиралось через сложный участок без заминок.

Надо отдать должное южанам, их птицы, прежде не интересующиеся низиной, показались над ней уже спустя пару часов после рассвета. То есть командование противника сразу после нападения на корабельную стоянку установило, что леса предгорий мы сменили на топкие лиманы и камышовые дебри между ними.

Первых птиц мои разведчики быстренько «ощипали». Ассиопцы уже не первый раз столкнулись с пропажей «пернатых дронов» и сразу же сделали правильные выводы. Небо полностью очистилось на несколько часов, лишь ближе к вечеру вновь показались крылатые силы противника.

На этот раз это оказалась не просто разведка, нам попытались устроить настоящий воздушный бой. Не те прежние стычки, когда на несчастного филина пару противников отправляли, а действительно массовое сражение. Десятки самых крупных хищников выпустили одновременно. Учитывая то, что один «птицевод» даже при приличной прокачке не мог одновременно полноценно оперировать более чем одним питомцем, тактика, казалось бы, верная. Враг силён и многочислен, он легко давил количеством, столько мы физически поднять не могли.

Однако верная она лишь для того, кто не освоил ничего, кроме азов арифметики. Мои разведчики не только цифры параметров качали, они месяцами отрабатывали взаимодействие именно для таких случаев, работая парами, тройками, четвёрками и большими группами, где у каждого была своя роль. У меня, можно сказать, возник особый род войск: люди плюс птицы. А вражеские разведчики оставались одиночками, привыкшими лишь наблюдать за тем, что происходит на земле. Мало кому доводилось сражаться в небесах, а если и доводилось, их противниками выступали такие же одиночки. Поэтому даже азы тактики воздушного боя ни северяне, ни южане не понимали, и обычно даже в теории не знали, что следует предпринимать в первую очередь, столкнувшись в небе с вражеским «коллегой».

У меня не было ни опыта управления птицами, ни теории, которую можно почерпнуть из каких-нибудь редких книг. Казалось бы, в вопросе «господства в воздухе» я ничем не отличаюсь от местных.

Но это не совсем так, ведь я привнёс в этот мир и опыт прошлой жизни. Нет, вы не подумайте, я не из петушиных боёв его взял, просто вспомнил некоторые моменты из истории авиации.

Казалось бы, где птицы и где аэропланы? Однако из тактики вторых можно извлечь полезное для первых. Например — простейшее: использование большой высоты с последующим нападением со стороны солнца. Вражеские «птицеводы» не замечали приближение наших «эскадрилий» до того момента, когда в поле зрения начинали мельтешить окровавленные когти и клювы.

Плюс мои бойцы работали минимум парами, но чаще тройками, причём нередко синхронизировали действия нескольких таких групп; а противник, не привыкший к массовому использованию птиц, даже при групповом их применении не получал решающее преимущество.

Его боевые единицы даже в стае оставались именно единицами, взаимодействие практически отсутствовало.

Ну и то, что я делал ставку на самых больших хищников, тоже, конечно же, играло на нашей стороне.

Закипела воздушная битва, с небес полетели пух и перья, душераздирающие крики воздушных хищников непрерывно раздавались над низиной.

Не обошлось без потерь с нашей стороны, но южане потеряли куда больше крылатых бойцов. Дальше последовал отход противника, затем его возвращение с новыми силами и желаниями победить. Несмотря на двукратное преимущество в численности, ассиопцы ничего не добились и снова отошли, чтобы опять налететь спустя полтора часа. И такие «качели» продолжались до сумерек, когда остатки вражеского пернатого воинства перестали показываться на глаза.

Нас потрепали, но поле боя осталось за нами.

На следующий день южане применяли птиц лишь поодиночке, держа их на большой высоте. Причём выпускали ненадолго, чтобы лишь издали бросить взгляд в нашу сторону, после чего на всей скорости торопились назад. Безнаказанными они при этом всё равно оставались не всегда, а у нас потери свелись почти к нулю.

Почти, потому что один наш особенно злобный орёл наклевался чужого пуха и перьев до несварения и временно выбыл из строя, отправившись к нашему единственному птичьему лекарю. Тот, впрочем, заявил, что «экстремальный завтрак» здесь ни при чём, он лишь спровоцировал обострение какой-то незамеченной прежде болячки. Но как бы там ни было на самом деле, счётчик потерь от нуля ушёл.

Также мы заметили попытку организации заслона впереди. Ассиопцы там согнали к лиманам тысяч двенадцать солдат, и половина из них дружно копошилась в грязи, пытаясь сотворить что-то непонятное. Так как деятельность неприятеля затрагивала лишь край низины и, несмотря на все усилия, продвигались они от него к востоку со скоростью ниже черепашьей, помех с их стороны не ожидалось.

Однако я не удержался, и на следующее утро выдвинулся туда с отрядом наших инженеров и сотней дружинников для прикрытия. По пути мы, наконец, впервые столкнулись со здешними знаменитыми кабанами. До этого они не приближались, опасались связываться со столь огромной толпой.

Увы, изучить трофеи, что хранят эти звери, не получилось. Хоть было нас уже не так много, кабаны рисковать не стали, просто подпустили настолько близко, что мы сумели расслышать треск ломаемого камыша и гневное похрюкивание, сопровождающее отступление животных.

Полюбоваться на них я сумел лишь своеобразно, благодаря Взору Некроса. Рефлекторно активировал его, когда расслышал впереди подозрительный шум. Ничего особенного в этих кабанах не заметил.

Да, здоровенные, но всего лишь свиньи. Они по всему миру живут, их разновидностей не счесть, в том числе крупных.