Незабудка

Она улыбнулась мне:

«Тогда ты всё испортишь, Квинн фон Аренсбург. Мы с тобой спасём мир. Может, ты попросишь моих родителей написать это на моём надгробии?»

Ей не совсем удавалось шутить, вероятно, она и сама это понимала. Она посмотрела мимо меня.

«О, смотри, Фрей падает на колени перед богиней».

Я неохотно повернул голову. Мне не хотелось тратить ни секунды нашего совместного времени на что-то другое, кроме как смотреть на неё и запоминать каждую чёрточку её лица.

«Похоже, час расплаты настал», – сказала Матильда.

Не только Фрей, но и Нил, Темис и Кассиан опустились на колени, их примеру последовали и другие, только Морена по-прежнему лежала ничком на траве. Когда богиня проходила мимо них, они все склонили головы.

– Мои ученики! Морена! – Богиня наклонилась к связанной женщине и коснулась её светом. – Начнём с тебя.

Голос богини немного напоминал музыку арфы Дагни. Оковы Морены спали, она выпрямилась и, увидев остальных, поспешно опустилась на колени. Тьма, которая обычно клубилась вокруг неё, исчезла.

– Какими тёмными путями ты шла к своей власти и сколько горя и страданий причинила, Морена. Твоё время на Земле закончилось.

Она указала на портал, через который мы с Дэвом прошли во время нашего первого испытания, и поле внутри стало мерцать.

– Несмотря на бесконечное время, которое у тебя было, ты не смогла противостоять притяжению тьмы. Поэтому тебе придётся усвоить свои уроки другим способом. В месте, где ты не сможешь больше никому причинить вреда.

– Я… пожалуйста! – сказала Морена, её глаза стали грустными и невинными, как у маленькой девочки в шароварах. – Я сожалею о том, что сделала, и буду стараться стать лучше. Я всё исправлю, я буду именно такой, какой ты хочешь меня видеть.

«Кто в это поверит», – пробормотала Матильда позади меня.

Точно не богиня. Взмахнув рукой, она отправила Морену в мерцающее поле, в котором та исчезла, шепча слова мольбы.

– А теперь перейдём к тебе.

Когда богиня снова обернулась, Нил уже встал и с готовностью пошёл к своему порталу.

– Я был не лучше Морены, – сказал он, глядя не на богиню, а на Жанну. – Я тоже совершал подлые поступки, чтобы сохранить свою власть. Надеюсь, мои дети будут лучше.

– По крайней мере, ты научился принимать собственные решения, – сказала богиня и сделала жест, который заставил поле перед Нилом мерцать. – Но и твоё время на Земле закончилось.

Выпрямив плечи и бросив последний взгляд на Жанну, Нил шагнул сквозь мерцающее поле, которое тут же поглотило его и распалось.

– Босс пытается свалить! – воскликнул кто-то в толпе, и мне показалось, что я узнал голос Кьелла-Сигге.

Я даже не видел, куда хотел убежать Фрей, но богиня, видимо, нашла его одной лишь силой мысли, потому что в следующее мгновение он уже стоял перед своим порталом, в ужасе глядя на богиню.

– Я совершал не только плохие поступки, напротив, этот мир мне очень обязан, – сказал он. – Я им…

Он не успел договорить, потому что богиня просто отправила его в портал взмахом руки.

Остались только Кассиан и Темис.

– Может, их пощадят, – прошептал я Матильде. – Они ведь сравнительно безобидны.

«Вовсе нет! Темис – самая злобная из них, – мрачно пробормотала Матильда. – Это она придумала украсть силу богини. И она лично… отправила меня в загробный мир. Или туда, где я сейчас нахожусь».

Я повернулся к ней лицом:

– Что?

Матильда кивнула:

«Но она не знала, что на самом деле делает нам одолжение. Звёздные врата можно открыть только с двух сторон. Мадам Мирабель примерно так и говорила».

– О, Кудряшка, – задыхаясь, сказал я.

«О боже. Это я там? – воскликнула она, и я заподозрил, что это был отвлекающий манёвр, чтобы я не разрыдался. Это сработало лишь наполовину. – Насколько жалкой я выгляжу? И почему именно Гектор должен меня нести?»

– Не смотри, – сказал я.

Комок в горле был настолько плотным, что я даже не мог пообещать ей, что вырву её тело из рук Гектора, как только всё закончится.

Пока мы разговаривали, Темис начала торговаться с богиней позади нас. Теперь она особенно напоминала свою реинкарнацию, которая утонула в зыбучих песках. Вот только у богини не было столько терпения, как у сфинкса. На середине фразы она подтолкнула Темис в мерцающее поле, мягко, но достаточно решительно.

Затем она повернулась к Кассиану, который, как и Нил, подошёл к своему мерцающему полю.

– Нет! Только не Кассиан, – громко произнёс я, и Кассиан остановился. – Он усвоил урок, и никто не сожалеет о содеянном больше, чем он сам.

Богиня кивнула:

– Ты считаешь, что он достоин той власти, которую жаждала получить Большая Пятёрка?

Я перевёл взгляд с богини на Кассиана, который медленно покачал головой.

– Не думаю, что кто-то должен обладать такой властью, – сказал я. – Но не стоит наказывать его ещё больше. Он лишь хочет иметь возможность помнить тех, кого любит.

Богиня подплыла к нам ближе.

– Похоже, вы хорошо понимаете, как может выглядеть мир, – почти пропела она голосом, напоминающим звучание арфы.

«Да!» – ответила Матильда, а я в это время пробормотал:

– Нет! То есть да, – быстро поправился я, увидев выражение её лица.

«Во-первых, нужно вернуть силу памяти, – твёрдым голосом сказала Матильда богине. – Во-вторых, все снова должны стать смертными, как было раньше».

Богиня снова кивнула:

– Бессмертие – это бремя, а не сила. Конец – это то, что придаёт жизни смысл.

«И я думаю, что будет лучше, если Грань и… материальный мир будут разделены, – продолжила Матильда, воодушевившись. – Потому что, если вдруг появятся дирижабли и острова, парящие в небе, я не думаю, что люди нормально отнесутся к подобному. К такому лучше привыкать постепенно. Она посмотрела на меня. – Верно?»

– Это правда, – сказал я. – Но на Грани должно быть больше справедливости, и каждый должен иметь возможность пользоваться силой фантазии.

– Да будет так, – ответила богиня.

– А ещё Гудрун и Гюнтер должны перестать издеваться над маленькими фиолетовыми человечками, – добавил я. – И Сирин с кровавыми волками должны обитать там, где они не смогут никому навредить.