Пропавшая истинная

Глава 26. Метка

Егор

Я принимал роды. Своих детей. Своих собственных, настоящих, живых детей. Это было страшно. До дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но помощь была на связи — Маша по громкой связи контролировала каждое моё движение, каждый жест. Мои руки не дрожали, хотя внутри меня Волк выл от тревоги, метался и требовал обернуться, чтобы защитить свою пару от боли. Я подавлял его, как мог.

Катя — молодец. Она справилась отлично. Кричала, да, но это нормально, врач так и сказала. А я держал её за руку, вытирал пот со лба и делал всё, что мне говорили. Мила, поначалу растерянная и суетливая, потом тоже собралась: носила воду, меняла полотенца, помогала во всём.

А вот Марк… Как сказала его сестра, «отъехал». Упал в обморок. Это при том, что он стоял в другом конце комнаты и даже ничего не видел. Просто услышал крик Кати — и всё, система дала сбой. Волк внутри него вырвался наружу почти сразу. Скулил у кровати, тыкаясь мокрым носом в Катины пальцы.

Малыши наши невероятные. Очень маленькие. Сморщенные, красные, орущие. Но самые красивые существа на свете.

Сын сразу признал Милу. Как только я передал его в её руки, он утих моментально. Перестал кричать, чмокнул губами и заснул. Связь… Она работает с первого вдоха.

А вот дочь… Дочь оказалась как мать. Особенная. Марк взял её на руки, прошептал «моя», а она заорала так, что стёкла зазвенели. Не хотела к нему ни в какую. Жалко парня. Понимаю его, как никто другой, — я ведь сам чувствовал, что моя пара меня не признаёт. Но тут ничего не поделаешь. Будем разбираться.

Маша по телефону сказала: — Если дети заснули, лучше выпустить волчицу. Пусть запустится регенерация, Кате нужно восстановиться.

Я попросил остаться с Катей наедине. Ребята ушли — Марк, пошатываясь, Мила, прижимая к груди Ванечку, который спал у неё на руках, как котёнок.

— Катюш, ты как, любимая? — присел на край кровати, отвёл влажные волосы с её лба.

— Хорошо, — она посмотрела на меня внимательно, изучая моё лицо. — А ты?

— Лучше всех. У меня двое замечательных деток от любимой женщины. Столько лет жил — и такого счастья не знал.

— Эм… — она замялась, отвела взгляд. — То, что ты всё это видел… это никак не повлияет… ну… на нас?

— Что? — не понял я.

— Ну, роды… Весь процесс… Всё вот это… Ты же всё сам делал. Руками… — она покраснела.

Вспомнил слова Милы про какашки и сопли, невольно усмехнулся.

— Катюш, я сегодня держал на руках самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Ничего на свете не сможет изменить моё отношение к тебе. И это наши дети. Общие. Спасибо тебе за них.

— И тебе, — она улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри что-то тёплое разлилось. — Побудешь с малышами, а я выпущу Луну?

— Конечно. Не переживай.

Луна вышла, потянулась, подошла к кроватке. Очень забавно их обнюхала — сначала дочку в кроватке, потом сына на руках у Милы. Ткнулась носом в каждую щёчку, лизнула лоб. Потом зевнула, свернулась калачиком у кровати и заснула.

———

С малышнёй пару часов разбирались мы вдвоём с Милой.

Потом Альфа привёз Машу, нашего врача.

Луна, почуяв чужого, напряглась, но Катя успокоила её и вернула ей контроль. Маша осмотрела и Катю, и малышей.

— Всё хорошо. Со всеми. Вы молодцы. Я оформлю документы сама, нужны только ваши паспорта и имена.

Имена мы придумали давно. Иван и Варвара. Ваня и Варя. Звучит крепко, по-русски, по-нашему.

А вот паспорта… Я посмотрел на Катю, она — на меня. Мы до сих пор не женаты. Как-то не до ЗАГСа было…

— Матвей, а можно и брак нам оформить? — спросила Катя, поняв моё замешательство.

— Можно, конечно, — кивнул Альфа. — Связи есть везде. Завтра будет готово.

— Катюш, а как же свадьба? — спросил я, чувствуя себя вдруг очень виноватым.

— Да кому она нужна, эта свадьба, — отмахнулась она, — когда у меня есть ты и дети.

Сказала и обняла меня. Прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как бьётся её сердце — ровное, сильное, живое.

— И то верно… — растерянно согласился я, прижимая её ближе. Сто тридцать лет ждал пару, а свадебный марш мне сыграли два орущих младенца. Ну и ладно. Мне нравится.

— Тогда сначала вас женим, потом детей записываем, — одобрительно кивнул Альфа.

———

Пока Маша обсуждала какие-то вопросы по малышам с Катей и Милой, мы с Матвеем вышли на крыльцо. Воздух был свежий, пахло весной.

— Когда переедёте? — в лоб спросил Альфа.

— Пока не можем. Луна без метки, не готова ещё.

— Хм… Тяжело будет с новорождёнными тут, в глуши.

— Ничего, у нас вон няньки бесплатные, — кивнул я в сторону дома.

— Я так понял, у Милы всё хорошо, а у Марка нет. Что не так?

— Дочка его не признавала, — сказал я, и слова эти давались тяжело. — Как и Катя меня сначала…

— Вот же… — Альфа покачал головой. — Это ещё и по наследству, что ли, передаётся?

— Похоже на то…

— Егор, и что ему теперь делать? — в голосе Альфы звучала настоящая отцовская боль.

— Быть рядом. Больше пока ничего. Она привыкнет постепенно, и связь проявится. У них впереди времени ого-го.

— Ждём вас. Очень. В стаю возвращайтесь скорее.

— Как только, так сразу, Альфа.

— Марку помоги, пожалуйста, — он посмотрел мне в глаза. — Лучше тебя никто не сможет. Он ведь не такой уравновешенный, как ты. Может начудить сгоряча. Малышку не обидит, но мало ли…

— Помогу, — пообещал я. И знал, что сдержу слово. Потому что я был на его месте. И знал, каково это — чувствовать связь, которая идёт только в одну сторону.

———

Врач помогла Кате с кормлением, учила правильно прикладывать малышей, показывала, как держать, как мыть, как менять подгузники. И они уехали. А мы остались. Уставшие, но счастливые. Все, кроме Марка.

Он ходил сам не свой. Тени под глазами, взгляд потухший. Он даже выпускал волка, пытался подойти к Варюше. Его огромный зверь осторожно, почти нежно ткнулся носом в крошечную ручку дочери. И она сразу начала плакать. Громко, надрывно, всем своим маленьким телом показывая: нет. Ты мне не нравишься.

Волк отшатнулся, как ошпаренный. Сел в углу и заскулил. Он тоже не понимал, что не так. Но сделать никто ничего с этим не мог.

———

Начались наши родительские будни.