Страница 52 из 55
У нас и с одним-то опыта не было, а тут сразу двое. Это то ещё испытание на прочность. Вдвоём, одновременно, есть эта парочка не хотела: пока Катя одного кормила, другая орала. Или наоборот. Потом кто-то из них хотел спать, кто-то ещё не наелся. А потом нужно было менять памперсы… Дети передавались с рук на руки, как горячие угли. Круговорот детей в природе какой-то.
Я не спал нормально трое суток подряд. Мой организм оборотня справлялся, но глаза были красные, руки тряслись от усталости. Мила вовсю защищала Ванечку. Он для неё был самый идеальный ребёнок, даже когда не давал спать всю ночь напролёт. Она баюкала его, пела ему песни, носила на руках и смотрела с таким обожанием, что у меня сердце сжималось.
Марк пытался хотя бы находиться рядом. Сидел в кресле у кроватки, смотрел на Варюшу, когда та спала. Но стоило ему протянуть руку — она морщилась и начинала хныкать. Он убирал руку. Она затихала. Он снова тянулся — снова плач. Это пытка. Я видел, как он ломался изнутри.
Врач приезжала с Альфой раз в неделю, иногда брали ещё и Марину. Варя почему-то так же плохо реагировала и на Альфу. А вот Марине и Маше улыбалась. Мы вообще не понимали, что происходит. Альфа поднял на уши все связи, рыли землю носом, но пока стояла тишина.
А Луна опять сделала скачок в росте. Подросла, набрала массы, но ещё не догнала волчицу Милы.
———
Примерно через месяц после рождения малышей, ближе к вечеру, Катя вдруг замерла, прижав руку к груди.
— Егор, Луна нервничает, — сказала она, хмурясь. — Я не понимаю, что происходит. Она так никогда себя не вела. Мечется внутри, скулит, не находит себе места.
— Что не так?
— Как будто… как будто она что-то чувствует. Может, выпустим их? Пусть ребята присмотрят за детьми пару часиков.
Волк внутри меня тоже напрягся. Забеспокоился. И одновременно… почувствовал что-то.
— Хорошо, — сказал я. — Купаем, кормим, укладываем малышню и выпускаем.
Мы уложили детей. Мила и Марк сели у кроватки, как часовые.
Когда мы их выпустили, Луна и Серый подошли к кровати, аккуратно, почти благоговейно ткнулись мордами в детей. Пытались облизать хоть кусочек кожи — Ванечку за пятку, Варюшу за кулачок. Потом развернулись и ушли в лес.
Луна спешила. Она шла быстро, оглядывалась. Волк не понимал, но шёл за ней, держась рядом.
А потом, на опушке, Луна остановилась. Повернулась к нему. Припала на передние лапы, задние подняты, хвост виляет из стороны в сторону. И начала заигрывать.
Я почувствовал это мгновенно. Её запах изменился. Стал густым, сладким, дурманящим. Волк тоже почувствовал — он замер, ноздри расдулись, весь его мир сузился до неё.
И она убежала. Недалеко, метров двадцать, и оглянулась.
Она готова.
Я ушёл в тень, отступил глубоко внутрь нашего сознания. Им нельзя сейчас мешать. Это их момент. Я только надеялся, что Катя тоже это поймёт.
Дальше заработали инстинкты. Древние, первобытные, не знающие сомнений. Волк догнал. И наконец-то взял своё. Он был нежен с ней, насколько может быть нежен огромный зверь. Он чувствовал её, каждый вздох, каждое движение. И в конце поставил метку. Зубы в холку. Кровь. Связь, запечатанная навечно.
Я почувствовал, как щёлкнуло что-то внутри. Как пазл встал на место. Как волк выдохнул после стольких месяцев ожидания.
Домой они вернулись бок о бок. Довольные, синхронные, их шаги совпадали. И синхронно выкинули нас — Катю и меня — обратно в тела.
Я заморгал, оказавшись в своей гостиной. Катя посмотрела на меня огромными, округлившимися глазами.
— Егор, он её укусил… — прошептала она, и голос её дрожал. — Как он мог?!
— Катюш, он так пометил её. Это метка. Всё хорошо.
— Выпусти его! Я ему сейчас устрою! Кусается он, ты смотри какой! Она же… она… такая маленькая… Так его любит, так ему доверяет, а он… он укусил! Да ещё в такой момент!
Она вскочила на ноги, глаза метали молнии. Я увидел, что Катя в ярости. За свою волчицу. За свою маленькую девочку.
Подошёл. Обнял свою разъярённую женщину. Поцеловал в висок, в губы, потом в шею. Обнял крепче, вжал в себя, почувствовал, как её сердце колотится.
— Егор… — выдохнула она, и злость начала таять.
Почувствовал, как её гнев растворился в желании. Запах изменился — из резкого, колючего он стал тёплым, сладким, манящим. Связь между нами гудела, как натянутая струна.
———
После лежали на кровати, я поглаживал её по спине, вдыхал запах её волос. Она прижималась ко мне, тёплая, мягкая, живая.
Потом резко приподнялась на локте, посмотрела на меня нахмурившись.
— Я же хотела отругать Серого.
— Катюш, — невольно улыбнулся я. — Разве ей было больно?
Увидел растерянность на её лице.
— Нет… — тихо сказала она. — Ей не было больно.
— Вот видишь, — успокоил её, притягивая обратно. — И теперь она с меткой. Настоящая волчица. Можем наконец спокойно переезжать.
Она вздохнула, уложилась мне на грудь, положила ладонь на мой живот.
— Наши проблемы наконец решились, — прошептала она. — Теперь бы проблему Марка и Варюши решить.
— Решим, — сказал я, целуя её в макушку. — Вот увидишь, всё у них будет хорошо. Мы же справились, значит, и они справятся.