Страница 51 из 56
Глава 5. Ученик
Ариана
Лаборатория городского совета — мрачное помещение в подвале того же здания, где нас допрашивали вчера. Пахнет химикатами, спиртом и ещё чем-то острым, от чего щиплет в носу. Лаборант — молодой парень в очках и заляпанном фартуке — берёт у меня пакет с изюмом и обещает сделать анализ к завтрашнему утру.
— Но уже сейчас могу сказать: это не пищевая добавка и не естественный налёт, — говорит он, рассматривая ягоду под лупой. — Плёнка синтетическая. Возможно, алхимического происхождения. Яд, но не смертельный — тот, кто это делал, хотел навредить, но не убить.
— Или не рассчитал дозу, — мрачно добавляю я.
Мы выходим из лаборатории. На улице уже темнеет. Май берёт меня под руку.
— Завтра продолжим. Ты устала.
— Я в порядке, — говорю я. Но Май качает головой.
— Ты на ногах с самого утра. Домой! Жан, наверное, уже с ума сходит.
Жан действительно сходит с ума. Когда мы входим в особняк, он вылетает из кабинета с таким лицом, что я невольно делаю шаг назад.
— Где вы были?! — он смотрит на Мая. — Ты обещал быть с ней, а не таскать её по всему городу до темноты!
— Мы были в лаборатории, — спокойно отвечает Май. — А до этого — в пекарне Корнелиуса и на ярмарке. У нас есть улики.
— Какие улики?
— Отрава, возможно, была добавлена в изюм еще в пекарне Корнелиуса. Экспертиза покажет, опасно ли это вещество. Еще есть свидетельница, которая утром видела высокого сутулого мужчину возле палатки Корнелиуса.
Жан переводит взгляд с Мая на меня.
— Рассказывайте.
Мы проходим в гостиную, и я выкладываю всё. Про Герхарда, у которого нет алиби. Про Флинна, у которого был доступ к пекарне. Про Орсона, бывшего партнёра Корнелиуса, у которого нет алиби и есть старая обида. Про госпожу Миру, которая видела высокого сутулого мужчину. Про изюм с маслянистой плёнкой.
Жан слушает молча. Когда я заканчиваю, он задумчиво вертит в пальцах чайную ложку.
— Вы забыли ещё одного человека, — говорит он наконец.
— Кого?
— Ученика. Того самого, которого Корнелиус переманил у Ларса.
Мы с Маем переглядываемся.
— У него не было мотива, — говорю я. — Корнелиус его нанял, платил ему деньги. Зачем ему травить собственного работодателя?
— А если его подкупили? — Жан поднимает бровь. — У парня был доступ и к пекарне, и к палатке. Он мог зайти туда в любое время, и никто бы не заподозрил. Завтра первым делом найдите его. Узнайте, кто он, где живёт, и главное — не общался ли он с кем-то из подозреваемых в последнее время.
Корнелиуса мы находим в его пекарне. Он выглядит чуть лучше, чем вчера, но всё ещё подавлен.
— Ученик? — переспрашивает он, когда я задаю вопрос об ученике. — Да, есть такой, Томас Флетчер. Работает у меня три месяца. Хороший парень, способный. А что?
— Он был с вами на ярмарке?
— Был. Помогал в пекарне с утра — тесто замешивал, изюм подготавливал, помог доставить булочки в палатку на ярмарке. А потом я отпустил его — он плохо себя чувствовал. Сказал, что съел что-то не то.
Мы с Маем переглядываемся.
— Отпустили? Когда?
— Часов в десять утра. Ещё до открытия.
— И где он сейчас?
— Дома, наверное. Я дал ему выходной.
— Адрес?
Корнелиус диктует адрес. Потом добавляет:
— А что случилось? Вы думаете, это он?
— Мы просто проверяем всех, у кого был доступ к продуктам, — уклончиво говорит Май. — Спасибо, господин Корнелиус.
Мы выходим на улицу.
— Он был там утром, — говорит Май на ходу. — Готовил тесто и изюм. У него был полный доступ к продуктам. А потом он «плохо себя почувствовал» и ушёл ещё до открытия ярмарки. Как раз тогда, когда отравитель сделал своё дело.
— Это уже не совпадение, — говорю я. — Идём к нему.
Томас Флетчер живёт в небольшом доме на окраине — скромное, но приличное жильё для молодого пекаря. Дверь открывает худой парень с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны, рубашка мятая. Он явно не ждал гостей. И он высокий и очень сутулый.
— Вы Томас Флетчер? — спрашивает Май.
— Да. А вы кто?
Я представляюсь. При упоминании имени Корнелиуса парень заметно бледнеет.
— Можно войти? — спрашиваю я.
Он отступает в сторону.
Внутри скромно, но уютно. На столе — остатки завтрака, на спинке стула висит рабочий фартук. Я замечаю на полке несколько книг по пекарскому делу и маленькую шкатулку, из которой выглядывает край какой-то бумажки.
— Томас, — говорю я, — вы были на ярмарке?
— Да. Помогал господину Корнелиусу с тестом и изюмом.
— А потом ушли?
— Да. Мне стало плохо. Живот скрутило. Я подумал — может, тоже отравился чем-то.
— Вы ели булочки с изюмом?
— Нет! — он качает головой. — Я вообще их не ем. Не люблю изюм.
Мы с Маем переглядываемся. Ученик, который не ест изюм, но готовит булочки с изюмом.
— Томас, — мягко говорит Май, — кто-нибудь просил вас сделать что-то необычное в день ярмарки? Что-то, чего вы обычно не делаете?
Парень молчит. Его лицо становится ещё бледнее. Он смотрит в пол, потом на стену, потом на свои руки. И наконец говорит:
— Я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Он сказал, что это просто слабительное. Что никто не умрёт. Что Корнелиус просто опозорится, и всё.
— Кто сказал? — спрашиваю я.
— Господин Орсон, — выдыхает Томас. — Бывший партнёр Корнелиуса.
Мы с Маем переглядываемся. Орсон. Все-таки он.
— Расскажите всё, — говорю я. — С самого начала.
Томас сглатывает и начинает говорить.
— Я знаю господина Орсона давно. Он работал с Корнелиусом, когда я ещё даже не был учеником. Потом они разошлись, и Орсон... он иногда заходил в пекарню, когда Корнелиуса не было. Я не знаю зачем. Просто смотрел. Говорил, что скучает по этому месту. Мы разговаривали. Он был добрым со мной.
— И что он вам предложил?
— Месяц назад он пришёл ко мне домой. Сказал, что Корнелиус — негодяй, что он разрушил его жизнь, отобрал бизнес, вышвырнул на улицу. Что он заслуживает наказания. — Томас замолкает.
— И что дальше?
— Он дал мне пузырёк. Сказал, что это просто слабительное. Что если добавить его в изюм на ярмарке, Корнелиус опозорится перед всем городом. Что никто не умрёт — просто получит расстройство желудка и люди перестанут покупать его булочки. Что это будет справедливо.
— И вы согласились, — говорит Май.