Страница 50 из 56
— И Ларс публично обвинял Корнелиуса в нечестной конкуренции, — добавляет Рури. — Я сам слышал. Он кричал на всю гильдию, что Корнелиус ещё пожалеет.
— Но есть ещё кое-что, — Май поворачивается к женщине, стоящей рядом с ним. — Это госпожа Мира, торговка сырами. Её палатка была через две от Корнелиуса.
Госпожа Мира — дородная женщина лет сорока с красными от работы руками и усталым, но добрым лицом. Она кивает мне и говорит:
— Я видела одного человека утром, до открытия. Темно ещё было, толком не разглядела. Но он шёл от палатки Корнелиуса. Высокий такой, сутулый. И шёл быстро, словно боялся, что его увидят.
— Высокий и сутулый, — повторяю я. — Флинн высокий и сутулый. И Ларс высокий и сутулый. И Герхард, бывший ученик Корнелиуса, тоже высокий и сутулый.
— Трое, — говорит Май. — И все трое подходят под описание. И у всех троих нет алиби на утро ярмарки.
— У Герхарда алиби нет вообще, — напоминаю я. — У Флинна — только его слова, что он был в лавке. Покупателей, которых он обещал назвать, мы пока не проверили. У Ларса — алиби нет, но и свидетелей против него нет.
— Кроме госпожи Миры, — говорит Рури. — Она видела высокого сутулого мужчину.
— Который мог быть кем угодно из троих, — вздыхаю я. — Этого недостаточно.
Я поднимаю пакет с изюмом.
— Нужно отдать это в лабораторию. Пусть выяснят, чем именно обработан изюм. Может быть, это выведет нас на кого-то конкретного. А завтра... — я смотрю на Мая. — Завтра мы навестим Флинна. Ещё раз. И Ларса. И Герхарда. Устроим им очную ставку с фактами.