Страница 32 из 56
Дело 3. Дело о драконьей чешуе
Глава 1. Секретное дело
Ариана
Последние две недели мои мужья сами на себя не похожи.
Нет, внешне всё как обычно. Жан всё так же безупречен в своих тёмных костюмах, Май всё так же улыбчив и нежен. Они всё так же целуют меня по утрам и пьют чай в гостиной по вечерам. Но я слишком хорошо их знаю, чтобы не заметить перемену.
Жан стал рассеянным. Вчера он дважды переспросил, какое сегодня число, а потом забыл, куда положил свои запонки, — это на него совсем не похоже. Май перестал напевать по утрам. Он всегда напевает, когда варит кофе, — какую-нибудь старую драконью балладу, слов которой я не понимаю, но мелодия мне нравится. Теперь на кухне по утрам тихо.
И ещё они шушукаются. Постоянно. За закрытыми дверями кабинета, в саду, даже в гостиной — стоит мне выйти за новой чашкой чая, как за спиной начинается быстрый, приглушённый разговор. Я не подслушиваю. Я вообще не лезу в их дела — это вопрос профессиональной этики, и они это ценят. Но я волнуюсь.
…И по ночам всё стало совсем иначе.
Раньше наши ночи были... разнообразными. Иногда жаркими, иногда нежными, иногда спокойными, когда мы просто лежали втроём, переплетясь руками и ногами, и разговаривали обо всём на свете, пока не засыпали. Но теперь они приходят в спальню поздно, с тяжёлыми, отсутствующими взглядами. Жан ложится на спину и смотрит в потолок — я знаю, что в это время он прокручивает в голове какие-то факты, улики, аргументы, которые никак не складываются в цельную картину. Май сворачивается калачиком с моей стороны, обнимает меня за талию, но его руки не ищут ласки, не требуют любви.
Я не жду от них внимания. Я всё понимаю. У них сложное дело, и я знаю, что когда оно закончится, всё вернётся. Но лежать рядом с ними, чувствовать их тепло, их дыхание, их близость — и понимать, что они сейчас где-то далеко, в каких-то тёмных закоулках своего расследования, куда мне нет доступа — это тяжело. Я хочу помочь. Искренне хочу. Но не могу. Потому что это их работа, их профессиональная тайна. Потому что они не просили меня о помощи, а значит, я не должна вмешиваться.
И поэтому я просто лежу, глажу Мая по волосам, пока он не засыпает, и жду. Жду, когда они наконец расскажут мне, что их гложет. Жду, когда смогу сделать хоть что-то.
Я не знаю, что этот момент наступит уже завтра.
— Ариана, нам нужно с тобой поговорить.
Я замираю с чайником в руках. Жан стоит в дверях кухни, и выражение его лица мне не нравится. Совершенно. Это не то лицо, с которым он приходит сообщить, что мы выиграли дело. И не то лицо, с которым он приходит, чтобы украдкой поцеловать меня, пока Май занят с клиентами.
Это лицо дракона, который собирается сказать что-то очень, очень серьёзное.
— Что-то случилось? — я ставлю чайник на стол и вытираю руки о передник.
— Пойдём в гостиную. Май уже там.
Я иду за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. За те полгода, что мы женаты, они никогда — никогда! — не начинали разговор с такой торжественной мрачностью.
В гостиной Май сидит на диване, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Он выглядит уставшим.
— Садись, пожалуйста, — говорит он, и его голос звучит глухо.
Я сажусь в кресло напротив. Жан останавливается у камина — он всегда там стоит, когда нервничает. Руки скрещены на груди, челюсть сжата. Дракон в человеческом обличии, и пламя уже горит где-то глубоко в золотых глазах.
— Вы меня пугаете, — говорю я. — Что произошло?
Жан и Май переглядываются. Тот самый взгляд — быстрый, понимающий, без единого слова. Только на этот раз он длится дольше обычного. Как будто они спорят. Как будто один хочет что-то сказать, а другой его останавливает.
Наконец Жан выдыхает — резко, будто решается на какой-то тяжелый шаг, — и поворачивается ко мне.
— Ты когда-нибудь слышала о драконьей чешуе?
Я моргаю.
— В смысле — той, которая вырастает у вас, когда вы принимаете вторую форму?
— Да. О ней.
— Ну... это часть тела. Как волосы или ногти у людей. И… Она же сбрасывается, да?
— Да, — говорит Май. — Время от времени мы сбрасываем старую кожу. Но есть нюанс. Сброшенная чешуя теряет большую часть своих свойств. А вот чешуя, взятая у живого дракона, или чешуя, снятая с мёртвого дракона, сохраняет полную силу. И она очень, очень дорого стоит.
Я перевожу взгляд с одного на другого.
— Я не понимаю. К чему вы ведёте?
— В последние несколько месяцев, — Жан отрывается от камина и начинает расхаживать по гостиной, — на чёрном рынке появилось огромное количество драконьей чешуи. Настоящей. Полной силы. И её так много, что гильдия заподозрила неладное.
— Что значит «неладное»?
— Это значит, — тихо говорит Май, — что кто-то либо держит дракона в плену и регулярно сдирает с него чешую, либо... убивает драконов.
В гостиной повисает тишина. Я слышу, как потрескивают дрова в камине и как наверху, в спальне, тикают часы.
— Убивает драконов, — повторяю я. Сама мысль об этом кажется нереальной. — Кто может убить дракона? Вы же... вы же огромные. И сильные. И у вас огонь.
— Огромные и сильные драконы тоже уязвимы, — говорит Жан. — Особенно если напасть неожиданно. Или если использовать магию. Или если дракон молод и глуп.
— Или если он изгой, — добавляет Май. — Одинокий. Отчаявшийся. Тот, кого никто не будет искать.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Страх. Холодный, липкий страх. Не за себя — за них.
— Гильдия поручила нам расследовать это дело, — тихо говорит Май.
— И вы не можете его раскрыть.
Жан смотрит на меня. В его глазах — раздражение, но не на меня. На себя.
— Мы пытались, но это оказалось невозможно… Каждый дракон в городе знает нас в лицо. Каждый алхимик сворачивает разговор, стоит нам появиться на пороге. Каждый подозрительный тип исчезает, едва заслышав наши шаги. Мы не можем вести скрытое расследование, Ариана.
— И поэтому вы пришли ко мне.
Май поднимается с дивана и подходит ко мне. Опускается на корточки рядом с креслом, берёт мои руки в свои.
— Мы не хотели тебя втягивать, — говорит он, и в его голосе столько нежности и вины одновременно, что у меня сжимается сердце. — Мы пытались справиться сами. Но чем дальше, тем яснее понимаем: без тебя не справимся.
— Ты — не дракон, — говорит Жан. — Никто не заподозрит тебя в связи с гильдией. Никто не увидит в тебе угрозы. Ты можешь пойти туда, куда нам вход закрыт. Поговорить с теми, кто при нас замолкает. Задать вопросы, на которые нам никто не ответит.