Страница 30 из 56
Глава 3. Суд
Ариана
В день суда я впервые за долгое время по-настоящему нервничаю. Не за себя — за Лейру. Она сидит рядом с Жаном, прямая как струна, и смотрит в одну точку.
— Всё будет хорошо, — шепчу я сама себе. — Жан знает, что делает.
Зал суда — большое мрачное помещение с высокими потолками и тёмными деревянными панелями на стенах. Судья — пожилой эльф с длинными седыми волосами и бесстрастным лицом. За столом истца — Жан. Он выглядит как всегда безупречно: тёмно-серый костюм, идеально завязанный галстук, спокойное, почти скучающее выражение лица. Но я-то точно знаю это выражение — оно означает, что он готов к бою и очень, очень опасен.
За столом ответчика — Орвин и его адвокат, тощий человек с крысиным лицом и бегающими глазами. Сам Орвин выглядит ещё хуже, чем в прошлый раз: мешки под глазами, дрожащие руки, мятый сюртук. Интересно, он вообще спал перед судом?
Май сидит рядом с Жаном, раскладывая бумаги. Он ловит мой взгляд и чуть заметно улыбается. Я улыбаюсь в ответ.
— Слушается дело о наследстве Элроса-скорняка, — объявляет судья. — Истец: Лейра, дочь Элроса. Ответчик: Орвин, брат Элроса. Стороны готовы?
— Готовы, ваша честь, — говорит Жан, поднимаясь.
— Готовы, — вторит ему адвокат Орвина.
— Истец, изложите суть претензии.
Жан поднимается. Он спокоен, собран, в его движениях — уверенность человека, который знает, что правда на его стороне.
— Ваша честь, речь идёт о наследстве покойного скорняка Элроса. У покойного осталась дочь, Лейра, которой он при жизни неоднократно обещал оставить всё своё имущество, включающее мастерскую и дом. Однако ответчик, господин Орвин, ссылаясь на эльфийский закон о клановом старшинстве, объявил себя законным наследником. Наша сторона намерена доказать, что это противоречит воле покойного.
— У вас есть доказательства? — спрашивает судья.
— Да, ваша честь. — Жан берёт со стола несколько листов. — Первое: завещание. Этот документ был составлен и заверен нотариусом около года назад. В нём чётко указано: всё имущество переходит к дочери.
По залу пробегает шепот. Судья поднимает бровь.
— Почему же завещание не было предъявлено ранее?
— Потому что покойный спрятал его, — спокойно отвечает Жан. — Он опасался, что его брат, зная о долгах, попытается оспорить завещание или уничтожить его. Поэтому спрятал документ в тайнике, местонахождение которого было известно только его дочери.
В зале поднимается шум. Орвин бледнеет. Его адвокат поднимается с места:
— Ваша честь, мы оспариваем подлинность завещания. Мой клиент никогда не видел этого документа, и его внезапное появление вызывает сомнения.
— Представитель истца, вы можете подтвердить подлинность завещания?
— Подлинность завещания подтверждается нотариальной печатью и подписями двух свидетелей. Мы представляем документ на рассмотрение суда, — спокойно говорит Жан.
Судья изучает завещание. Тишина в зале становится такой густой, что я слышу, как стучит моё сердце.
— Завещание подлинное, — говорит судья наконец. — Но мы заслушаем показания свидетелей, прежде чем принимать решение. Вызывайте первого свидетеля.
Жан кивает.
Дородный кожевник занимает место свидетеля и расправляет бороду.
— Господин Говард, вы были поставщиком покойного?
— Двадцать лет, ваша честь. Я поставлял Элросу лучшую кожу и меха. Мы были не просто деловыми партнёрами — мы были друзьями.
— Говорил ли вам покойный о своих планах на наследство?
— Он только об этом и говорил, — усмехается Говард. — «Всё Лейре. Она у меня умница, она справится». Он её с малых лет в мастерскую брал, всему учил. Мечтал, что она превзойдёт его. А теперь этот... — он бросает взгляд на Орвина, — хочет продать мастерскую. Долги свои покрыть. Я слышал, он крупно проигрался в «Золотом кубке».
По залу снова пробегает шепот. Адвокат Орвина вскакивает.
— Протестую! Это клевета!
— Это не клевета, — спокойно говорит Жан. — Это общеизвестный факт. У нас есть показания людей, которым ответчик должен деньги.
Судья поднимает руку.
— Протест отклонён. Продолжайте.
Вторым вызывают господина Орлана. Пожилой эльф выходит к свидетельскому месту и спокойно, обстоятельно рассказывает:
— Мы с Элросом тридцать лет жили бок о бок на одной улице. Он не раз говорил мне, что хочет оставить всё Лейре. И я знаю, что он не доверял брату. Орвин ещё в юности был... ненадёжным человеком.
— В каком смысле ненадёжным? — уточняет Жан.
— Он брал у Элроса деньги и не возвращал. Играл. Обманывал. Элрос его любил — всё-таки брат, — но доверия к нему не было. Поэтому он и спрятал завещание. Знал, что Орвин может попытаться его уничтожить.
— Протестую! — снова вскакивает адвокат Орвина. — Предположения свидетеля не имеют отношения к делу!
— Свидетель лично знал обоих братьев много лет, — возражает Жан. — Его мнение основано на фактах.
— Протест принят, — говорит судья. — Свидетель, я прошу вас излагать только факты без ваших личных домыслов.
— Хорошо, ваша честь. В таком случае, я хотел бы заявить, то Элрос неоднократно говорил мне, что брат — его позор. Что тот проиграл всё состояние отца в карты и теперь живёт за чужой счёт. Элрос не пускал его на порог последние десять лет. — Орлан вздыхает. — И он говорил, что единственный человек, которого он любит и которому доверяет, — это его дочь. Он хотел, чтобы всё досталось ей. Чтобы она могла жить спокойно, не зависеть ни от кого. Элрос был умным и хорошо знал своего брата. Если он хотел, чтобы завещание нашла его дочь — он бы спрятал его так, чтобы никто, кроме неё, не догадался.
— Мы вызываем госпожу Ирэн.
В зале повисает пауза. Май поднимается, подходит к столу судьи и что-то тихо говорит ей. Судья кивает и обращается к Жану:
— Господин адвокат, как я понимаю, госпожа Ирэн не может присутствовать лично?
— К сожалению, ваша честь, — отвечает Жан, — госпожа Ирэн преклонного возраста и по состоянию здоровья не может покинуть дом. Однако перед заседанием мой помощник, господин Май, взял у неё письменные показания, заверенные личной подписью и печатью лекаря, подтверждающего, что свидетельница находится в здравом уме и твёрдой памяти.
— Позвольте взглянуть.
Май передаёт судье лист бумаги. Судья внимательно изучает его, водит пальцем по строчкам, проверяет подпись, печать.
— Принимается, — говорит она. — Зачитывайте.