Страница 29 из 56
— И теперь мы не знаем, что делать, — заканчивает Лейра. — Стихотворение явно указывает на это пальто. Больше не на что.
Я сажусь в кресло и вздыхаю. День был долгим. Мы сделали всё возможное, чтобы найти завещание, и оказались в тупике.
— Дайте мне пальто, — говорю я. — Может быть, я что-то увижу.
Май подаёт его. Я беру старую вещь в руки, ощупываю пальцами потёртую ткань. Хорошее пальто. Добротное. Носили его явно не один год. Только вот всё запылённое и засаленное, словно его никогда не стирали и не чистили. А значит… возможно, хозяин всё-таки берёг пальто от воды.
Я провожу пальцами по воротнику, отделанному тёмно-коричневым мехом. Мои пальцы задерживаются на кожаной петле-вешалке на внутренней стороне. Широкое кожаное кольцо позволяет удобно вешать пальто на крючок.
— Май, — говорю я, — посмотри на эту петлю.
— Что с ней?
— Нитки, — говорю я. — Они другие, чем в других швах. Её недавно пришили.
Май склоняется к пальто, прищуривается.
— Ты права. Нитки другие.
— Это ни о чём не говорит, — пожимает плечами Жан. — Петля могла оторваться, вот её и пришили заново.
— Могла, — соглашаюсь я. — Но тогда зачем той же ниткой прошивать ещё и воротник?
— Что?
Я показываю Жану место, где воротник соединяется с подкладкой. Там, у самого основания, идут мелкие аккуратные стежки. Те же нитки. Чуть более светлые и толстые, чем остальные.
— Нижняя часть ворота с внутренней стороны пришита той же ниткой, что и петля, — говорю я. — Смотрите. Кто-то не просто заменил оторвавшуюся петлю. Он распорол воротник, а потом зашил его заново.
В гостиной повисает тишина.
— Ариана, вы гений, — выдыхает Лейра.
— Не радуйтесь раньше времени, — говорит Жан. — Мы ещё не знаем, что там.
— Сейчас узнаем, — я улыбаюсь. — Май, давай сюда ножницы.
Я аккуратно подцепляю нитку и начинаю распарывать шов. Дело идёт не очень быстро, потому что это суровая нитка для кожевенных работ, а не обычная швейная. Но стоит мне распороть достаточно, чтобы можно было просунуть палец, как я нащупываю внутри…
— Там что-то есть, — говорю я тихо. — Бумага. Плотная.
Я продолжаю распарывать шов, и наконец из потайного пространства между подкладкой и тканью воротника показывается уголок грубой обёрточной бумаги.
Я вытаскиваю и разворачиваю свёрток. Под слоем грубой вощёной бумаги обнаруживается сложенный в несколько раз лист, слегка пожелтевший по краям. Но текст на нём идеально чёткий и читаемый.
— Это оно, — говорю я. — Это завещание.
Я читаю первые строки. Поднимаю глаза на Жана.
— Элрос оставляет всё что у него есть своей дочери.
Лейра закрывает лицо руками. Май выдыхает так, будто не дышал последние минуты. Жан подходит к столу, берёт лист, проверяет печать, подписи, дату.
— Всё чисто, — говорит он. — Печать подлинная. Составлено за год до его смерти и заверено у нотариуса. Мы выиграли это дело.