Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 106

Мессинг приветливо встретил меня. Расспросил, чем я так взволнована. Потом сказал: «Вы не имеете оснований для волнений. Посмотрите на себя - вы красивая, умная, добрая. Вы обязаны себе верить, вы должны повысить свою оценку, откуда такая робость? Обещайте мне помнить мои слова. Я подарю свою фотографию с надписью, обещайте мне каждое утро смотреть на нее и читать то, что я вам напишу».

Он достал свою большую фотографию, надписал и просил взять ее с собой в поездку.

Милый, дорогой Мессинг, фотографию с собой не повезла - она была слишком большая. Но то, что он написал: «Верьте в свои силы. Мысленно я всегда с Вами», - мне, вероятно, помогло, потому что голос постепенно вернулся, и работала я в командировке много. А фотография живет со мной и помогает.

Мессинг - ученик Фрейда, польский еврей, бежавший от фашизма, был сдержан, задумчив, но бесконечно доброжелателен. Его человеческое обаяние выражалось в застенчивости, некоторой робости; сложная судьба, постоянный страх в это трудное время, одиночество и нелегкий быт - все отражалось на его лице, в глазах. Он не был весел, но и не был удручен, просто вдумчиво молча смотрел. Мессинг остался в памяти дорогим мне человеком.

Он рассказывал, как его привели на Лубянку к Берии. Тот слышал о его удивительных возможностях и хотел сам их проверить. Берия поставил условие: «Видите на той стороне площади киоск с газетами, выйдите из здания, купите газету и вернитесь назад. Я дам охране приказ, чтобы вас не выпускали и не впускали». Вольф Мессинг, невероятно волнуясь, понимая, какие последствия возможны в случае его неудачи, вышел из кабинета, собрал все свои силы, энергию, подошел к часовым, внушая им мысль, как бы укрепляющую приказ Берии: «Сейчас пройдет Мессинг, будьте внимательны». Часовые отдали ему честь, он купил в киоске газету и вернулся мимо тут же вытянувшейся в струнку стражи. Берия был поражен. После этого он повез Мессинга к Сталину. Там была проверка другого рода. Сталин сам спрятал свою трубку и предложил ее найти. Мессинг нашел ее, хотя это и потребовало большого напряжения.

Сталин убедился в необычайных способностях Мессинга. Он ему стал доверять. О чем они разговаривали, Мессинг не рассказывал даже после смерти Сталина. Это была чужая тайна. Мессинга отличали деликатность, порядочность и честность. Сплетничать и обсуждать он не любил, а жизнь научила молчанию.

Мне рассказывала о нем Е.Ю. Шаумян. Я очень привязана была к этой женщине редкой отзывчивости, доброжелательности и теплоты. Ее кончина стала для меня большой потерей. Она вдова Льва Степановича Шаумяна, бывшего главным редактором газеты в Свердловске, куда был эвакуирован В. Мессинг. В редакции газеты устроили вечер встречи с ним, и сотрудники что-то спрятали на другом этаже здания, а В. Мессинг, держа за руку Льва Степановича, напряженный, обливаясь потом, вначале неуверенно, а потом, подгоняя спутника словами «вспоминайте точно, думайте только об этом», пошел в сторону спрятанного предмета и нашел его. Он считал себя некрасивым, говорил об этом, внешне выглядел неуверенным в себе и вызывал тем самым симпатию. Я помню, когда он говорил мне «верьте в себя», у него были добрые и растерянные глаза. Таким его сделала жизнь.

Экстрасенсов, обладающих особым даром, я знала - очень мне помогла Джуна, известная в Москве и во многих странах, излечивающая страдающих болезнями людей, передающая свою силу, женщина с особой, легкой душой, летящая по жизни, с обостренной чувствительностью и щедрой доброжелательностью. Она верила в себя, вокруг нее была масса приживалок, друзей, бывших больных и учеников. Дитя Кавказа и древней Ассирии, Джуна лечила, щебеча, делая рукой пассы, на ее лице не было усталости, рисовала, пела.

С 1960 до 1965 года работала в журнале «Советская музыка». Из журнала ушла. С 1964 года часто болела - сосудистые спазмы, высокое давление, немели ноги, кисти рук. Сказались напряжение личной жизни, стрессовые ситуации и невозможность переключения. После журнала я подлечилась, стала искать новую работу - очень тосковала по Армении. В 1966 году во время съезда журналистов встретилась с председателем Комитета по радиотелевидению Армении Джоном Киракосяном, доктором наук, блестящим историком, потом работавшим министром иностранных дел Армении, рано ушедшим из жизни, но тогда жизнерадостным и общительным. В работе съезда принимал участие и директор Армянского телеграфного агентства Арто Хачикян. Я рассказала им, что ищу работу и была бы счастлива, если бы она оказалась связанной с Арменией. Оба предложили мне должность постоянного корреспондента в Москве, и я с радостью приняла предложение Хачикяна - мне журналистская работа была близка. С 1966 по 1973 год я работала в Москве постоянным корреспондентом Армтага (позже Арменпресс). Работа была очень интересной. Я люблю общаться с людьми, и в мою задачу входило получение информации для Армении об интересных личностях, армянах по происхождению, живущих в Москве, о концертах, театральных постановках, связанных с армянской тематикой, или гастролях армянских исполнителей. Помню, тогда приезжали с концертами солистка «Метрополитен-опера» из Нью-Йорка Люси Амара, французская эстрадная певица Рози Армен, Азнавур - все армяне по происхождению.

Они приходили ко мне домой, я писала о них. Много интересного и неизвестного для читателей Армении узнала и в беседах с академиком медицины Оганесом Барояном, крупным разведчиком с захватывающей биографией, о нем писать было тогда, к сожалению, нельзя. Помню выставку на ВДНХ, где были представлены изумительные миниатюрные прецизионные станки, сделанные в Кировакане; беседы с академиком Иосифяном, певицей Зарой Долухановой, режиссером Рубеном Симоновым; первые кироваканские лазеры и многое другое.

В те годы в Москве часто проходили Дни Армении (и других республик), декады искусств, литературные вечера - писать всегда было о чем. За рубежом во многих странах находятся большие армянские диаспоры, и информация из Армении им всегда интересна.

Так шли годы. Я жила с детьми и с Ксенией Андреевной - редкой женщиной, которая взяла на себя заботы обо всех нас. Я доверяла ей безгранично. По работе ездила в Армению, что делало меня совсем счастливой. Зарабатывала я средне. Оклад был небольшой, а за информации для газет платили немного. Но вокруг были интересные люди, я много видела, шире узнавала мир.