Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 106

Агнесса похожа на отца - у нее гладко, волосок к волоску причесаны полосы, коса, которой она всегда гордилась, низкий грудной голос, блестящие черные глаза. Всегда уравновешенная, так же как и мать, удивительно цельная и верная - отцу, мужу, делу, друзьям, человек талантливый, сильный, целеустремленный. В моей жизни встреча с ней - урок женской любви и мужества. Помню, как боялась встречи с ней, когда Гидаша, дорогого, единственного, любимого не стало. Это был ее первый приезд в Москву после его кончины. Мы встретились, договорились пойти на концерт в Консерваторию - она была как всегда в темно-красной велюровой шляпе с полями, в светлом пальто и темном платье, на высоких каблуках крепко шагающая, как и раньше. Ровный голос только иногда звучал более задумчиво.

Рядом с рисунком фломастером Мартироса Сарьяна мне на память на бланке пригласительного билета обозначившего контуры Арарата большого и малого, тополей и ослика на первом плане - такой была моя просьба - еще одно доброе воспоминание. Как не хватает мне этих людей - мудрых, с глубокой, особой мыслью, не скованных чужими правилами. Доброжелательность, великая простота общения, высокого таланта, как бы насквозь пронизанная любовью и добротой. В Армению я ездила раньше не только к природе.

С Мартиросом Сарьяном наша, смею сказать, нежная дружба, длилась с моей юности до года его смерти. Были и долгие беседы, и просто чаепития с ласковым взглядом в его семье, были и встречи в официальной обстановке. Каждое слово - величие. Нежная, трогательная последняя его надпись на литографии с портрета Комитаса: «Нами, росинке - любя и лелея».

Не знаю, хорошо ли, что моя юность прошла рядом с людьми яркими, незаурядными - наверное, это счастье, так как для меня счастье заключается в общении, во взаимопонимании и, конечно, это было счастьем иметь возможность, прилетев в Ереван, тут же ночью позвонить Паруйру Севаку - и знать, что он сразу придет и мы начнем нашу бесконечную беседу обо всем, которая будет длиться столько, сколько мы будем видеться. Он будет курить сигарету за сигаретой, смотреть глубокими блестящими черными глазами, встряхивать курчавой головой, заходясь кашлем, волнуясь рассказывать свои мысли, ласково слушать меня, понимая мою тоску, мою душу и мои тревоги. Да, беречь своих великих, беспокойных сыновей моя родина не умеет. Стремительно шел к своему безвременному концу великий сын моего народа. Как все настоящие поэты, раненный болью за других, за человечество, мучающийся и борющийся за справедливость, от малого, частного к обобщениям космическим. Он любил истину. И о нем я вспомнила, когда читала страдающего Гидаша и нежного, мужественного Радноти:

Детство русое, тебя давно уж нет,

Старость снежная, ты не придешь, седая.

До колен в крови стоит поэт,

Песню каждую последней называя.

Миклош Радноти «Вчера и сегодня»

Поэт быть чистым должен,

Как ветры ледников чисты,

<...>

Будь тверд и только в твердость верь,

Как исходящий кровью зверь».

Антал Гидаш

Я рожден, чтобы стать в сердце матери болью,

Я рожден - утешать

Душу ту, что обидой полна

И на свадьбах плясать

Со стаканом хмельного вина

<...>

Я рожден, чтоб светить

Фонарем сквозь метельную муть,

И упасть в полный рост,

Преграждая отчаянью путь.

<...>

Я опять становлюсь наивным,

Проникаюсь трепетной верой в справедливость,

И в эти мгновения

Мне опять начинает казаться,

Что умру я естественной смертью.

Паруйр Севак

И подозренья осторожный взор

Меня казнит: он правильно заметил

Поэт, я годен только на костер

За то, что правды я свидетель.

Миклош Радноти

И так все виденное, слышанное сплетается, где-то свиваясь отдельными стеблями, соприкасаясь листьями и широко расходясь как ветвистая крона огромного могучего дерева. Так сплетены воспоминания о самом разном, объединенном единым сходством - близостью к истине.

Чонтвари - таинственный и могучий, видящий историю оком художника. Его искусство в городе Печ врезалось навсегда в память, в душу.

Как благодарна я за добрую дружбу, которой меня одарил один из венгерских друзей, человек непростой судьбы, светлого ума и душевной щедрости. Это Дьердь Ацел, которого невзлюбило следующее поколение. Близкий друг Яноша Кадара, одно время президент венгерского Парламента, «серый кардинал», как его называли за глаза, был обаятельнейшим человеком. Благодаря ему я бывала в Венгрии вместе с детьми, познакомилась с Маргит Ковач и другими творческими людьми. Он, почувствовав мой неподдельный интерес к его родине, отодвинув официальную форму, помог увидеть Венгрию, распахнул тайники ее сущности, природы, искусства. Как беспощадны люди друг к другу. Его сегодня вспоминают только недобрыми словами. Думаю, придет время, когда Дьердь Ацел станет понятен. Непросто было строить отношения с Советским Союзом.

Перед глазами - Старая крепость, а над ней и вокруг бескрайнее синее небо - это всегда мое первое ощущение радости, через несколько лет там был построен современный отель и в холле за стенкой стеклянной витрины была видна бережно сохраненная небольшая часть старинной крепости - древний камень, особая кладка его и необычная форма постройки врывались в сегодняшний изысканно-стандартный комфорт знамением той же истины. Позже в маленьком городе восточной Грузии - Телави в новом здании драматического театра встретилась с похожим - часть каменной старинной постройки часовни стояла сохраненная в центре фойе нового театра, напоминая о вечности и протягивая от нее нить в сегодня, заставляя думать, размышлять.