Страница 50 из 106
Наш 12 гв. ИАП был активным участником битвы за Белоруссию под названием «Багратион». Это было серьезное испытание для всего личного состава нашего полка, которое мы выдержали с честью. При завершении операции «Багратион» на подходе к Польской границе в одном из воздушных боев я сбил фашистский самолет, но в этом бою и мой самолет был подбит. Я попытался посадить его на свой аэродром, но посадка оказалась неудачной из-за поврежденного шасси (колеса), и я был сильно ранен. В госпитале я лечился более двух месяцев и, как говорят врачи, спасла меня тогда только молодость и отличное здоровье (мне тогда было 18 лет).
В январе 1945 г. я уже был снова в своем боевом полку и со своими боевыми друзьями продолжал бить ненавистного врага до полной победы.
За время войны мой брат Степан и я были неоднократно награждены боевыми орденами Боевого Красного Знамени и Красной Звезды.
Сразу по окончании Великой Отечественной войны я, будучи лейтенантом в должности командира звена, в возрасте 19 лет поступил учиться в Военно-воздушную академию командно-штурманского состава ВВС (теперь им. Ю.А. Гагарина) и в мае 1949 года окончил ее в звании капитана. Сначала было трудно перестроиться с фронта на учебу, но потом учился хорошо.
В 1949 г. по окончании академии я был назначен зам. командира истребительного авиаполка и вместе с другими немногими летчиками стал одним из первых освоивших самолет моего дяди А.И. Микояна МиГ-15.
На реактивном самолете-истребителе начал летать с 1947 г. (Як-15 и Як-17). Летал на сложные задания в сложных метеусловиях. Летал также на парады над Москвой и над аэродромом Тушино в дни празднования Дня Воздушного флота СССР. Всего провел с 1948 по 1954 г. 12 парадов и из них в десяти был ведущим парадной колонны. За это получил ряд благодарностей от высшего командования, от правительства и лично от т. Сталина И.В., был награжден за освоение новой авиационной техники еще одним орденом Красной Звезды...».
Итак, Москва, 1950 год, декабрь. Кремль. Меня пугала предстоящая жизнь в семье Микояна в Кремле. В 50-е годы, как и сейчас, там была резиденция советского правительства. Некоторые члены Политбюро имели квартиры в Кремле еще с 20-х годов.
Там жили Молотов, Каганович, Ворошилов, Андреев, Микоян, была квартира Сталина, в Кремле остались жить вдовы Серго Орджоникидзе и Дзержинского, мать жены Сталина.
Кремль был совершенно безлюдным. У въезда в арку Боровицких ворот (у Каменного моста) стояла охрана из офицеров особого, 9-го управления КГБ. Одеты они были зимой в хорошо сшитые светлые короткие дубленки; рослые, молодцеватые офицеры выглядели всегда подтянутыми. В Кремль без остановки въезжали машины только членов Политбюро. Если ехали члены семьи, даже живущие там, водитель останавливался справа около арки, охрана проверяла документы, звонила старшему дежурному, и машину после зеленого света и звонка пропускали дальше. Улица, на которой жили члены Политбюро, называлась Коммунистической и шла влево от ворот вдоль Большого Кремлевского дворца. Все постройки были XVI-XIX веков. Многие внутри переделаны под гаражи, вход в них был через арки и внутренние дворики, там же находились медпункт, парикмахерская, прачечная и разные хозяйственные помещения.
Дом, в котором располагались квартиры Молотова и Микояна, стоял по правую сторону улицы. Его теперь снесли, хотя это была прекрасная трехэтажная постройка XIX века. Сейчас на этом месте находится Дворец съездов. А часть дома в начале улицы сохранили - там какое-то время жил Ленин.
У входа в жилой подъезд изнутри стояла снова охрана, члены семей, живущих в Кремле, имели особые пропуска - небольшие темно-вишневые книжечки с фотографией, полным именем, на гербовой бумаге, с подписью коменданта Кремля. На обложке были тисненые буквы «Кремль». Охрана знала всех в лицо и по именам - в нашем подъезде жил на последнем, третьем этаже один Молотов, на втором - наша семья. Охранники отдавали честь, каждый раз тщательно проверяли пропуск, сверяли фотографию и вежливо возвращали, называя по имени и отчеству. Следующая охрана на этаже, и вся процедура повторялась. Рядом с лестницей был добротный красивый лифт.
Старинные мраморные лестницы покрывали красные ковровые дорожки с желтыми цветами по краям. Такие кремлевские дорожки можно было увидеть только в правительственных зданиях.
Семья Микояна занимала квартиру из восьми комнат. Вместе с родителями здесь жили два сына с женами и племянник. Длинный коридор, по левую и правую стороны - комнаты. Стены комнат всюду были обшиты на три четверти деревом, дом отапливался, кроме парового отопления, старинными большими стенными кафельными печами. Дубовая мебель, естественно государственная, с жестяными номерками, покрытая белыми чехлами. Казенно и неуютно. В этой квартире Микояны стали жить после женитьбы сыновей. Предыдущая квартира такой же планировки была рядом, несколько меньше по размеру.
Мы жили, как на острове, но остров не был экзотически роскошным, а, скорее, походил на комфортабельную молчаливую тюрьму, отгороженную крепостной стеной из красного кирпича. Безлюдные улицы и площади внутри Кремля. Причудливые постройки, множество незаметных внутренних двориков, Потешный дворец с яркой крышей величественный Успенский собор, белая колокольня Ивана Великого, громадный Царь-колокол... Как в сказке, в которой злой волшебник заколдовал дворец и все живущие в нем заснули навечно. В Кремле редко можно было увидеть проезжающую машину, охрана также была не видна снаружи зданий. Ощущение таинственности и постоянного напряжения не спадало.
Семьи живущих в Кремле членов правительства в эти годы уже не тянулись к общению друг с другом. Выезжали в город на машине сразу от подъезда и так же возвращались.
В одном из небольших строений, со стороны внутреннего дворика, располагалась квартира вдовы Ф.Э. Дзержинского Софьи Сигизмундовны. Мы часто с ней виделись, когда она выходила на прогулку, а я гуляла с ребенком.
Железный Феликс. Я знала о нем только по книгам советского времени, в которых он выглядел сильным и честным, преданным идее коммунизма. Знала его роль в создании воспитательных колоний для беспризорных. Софья Сигизмундовна, как большинство жен революционеров первого поколения, была подругой-единомышленницей Дзержинского.