Страница 37 из 106
ГА. Арутюнян был располагающим к себе человеком: высоким, статным. Лицо привлекательное, голова с едва заметной проседью вьющихся, коротко подстриженных волос светлого шатена, с голубовато-серыми внимательными глазами. Говорил он бархатным, чуть приглушенным голосом, но внятно, приятным тембром. Его обращение внушало собеседнику необходимость подтянуться, почувствовать свое достоинство и говорить с ним как равный с равным. Одновременно это вызывало к нему исключительное уважение. Человеку, который имел возможность общаться с ним, хотелось быть похожим на него, подражать ему. Поражали его внимание к посетителям, обязательность и точность.
В первый раз мне пришлось быть в его кабинете недолго. Он вызвал меня для того, чтобы познакомиться в натуре с возможностью постройки дороги, выводящей с северной стороны за город - в сторону Севана. ЦК тогда находился в еще строящемся трехэтажном крыле Дома правительства по ул. Налбандяна.
Не более чем через месяц началось строительство асфальтовой дороги. Карьеры были ликвидированы, и ущелье стало использоваться более целесообразно. Вскоре здесь была пробита магистраль, дублирующая Канакерскую. Ныне эта дорога вдоль Гедара расширена более чем в два раза и уже является магистральной улицей внутри города.
Будучи уроженцем Телави и с юношеских лет живя в Тбилиси, он был тесно связан с Грузией и ее столицей. Вместе с этим его никогда не покидало сознание национальной принадлежности, которое особенно проявилось во время работы в Армянской ССР. Умея говорить по-армянски на своем диалекте, он беседовал на нем с отдельными рабочими, колхозниками, людьми из народа и никогда не решался говорить в официальной обстановке.
Очень скоро ГА. Арутюнян познакомился с республикой и ее столицей. Ереван он знал самым подробным образом. Часто его можно было видеть идущим по улице к какому-либо объекту строительства в сопровождении работников, строителей, инженеров. Знакомство с городом в натуре у него сочеталось со знанием генерального плана. Под стеклом его рабочего стола находился план Еревана в масштабе 1:50000 н.в., а в рабочем кабинете хранился в рамке под занавесом генплан города в масштабе 1:5000 н.в., Выезжая в районы, он осматривал на местах строительство, знакомился с природой, посещал памятники древней архитектуры Армении, интересовался хозяйством, лесонасаждениями, встречался с местными работниками. Знакомство с республикой привело ГА. Арутюняна к более углубленным знаниям нашей истории, искусства, музыки и вообще культуры армянского народа. Мне неоднократно приходилось убеждаться в его глубоких знаниях истории Армении. Но особенно я понял уровень его познаний, когда мне пришлось составлять проект Матенадарана. Эту работу я вел по советам академика И.А. Орбели и некоторых других ученых, но главным заказчиком и советчиком был ГА. Арутюнян, более всех заинтересованный в высоком качестве национальной архитектуры и функциональных достоинствах здания. Все эскизы, не говоря об основных чертежах, он смотрел и давал по ним советы. По его рекомендации я ездил в Санаи, Ахпат, Татев и другие места республики, чтобы использовать в проекте мотивы исторической архитектуры. Если осмотреть Матенадаран внимательно, то можно понять, что здесь отразились прекрасные формы исторической архитектуры Армении, которые возникли при гражданском строительстве XII и XIII веков. Григорий Артемьевич знакомился с древней архитектурой Армении, не только осматривая отдельные сооружения в натуре, пользуясь деловыми поездками в районы, но и стремился знать ее возможно глубже. У него были книги по древнеармянской архитектуре, альбомы, фотографии, которые он внимательно рассматривал. Очень скоро он стал разбираться в типах храмов, времени их сооружения и т.д. Вспоминаю, как пришлось в 1944 г. ехать на старом, забракованном при мобилизации ГАЗике Трамвайного управления в Зангезур. ГА. Арутюнян поручил мне познакомиться с развалинами главного Татевского храма для возможного использования при проектировании Матенадарана, А С.А. Сафаряну поручил осмотреть группу памятников Татева на предмет организации обмеров, которые произвели некоторое время спустя ГГ. Агагабян и др.
Должен сказать, что Григорий Артемьевич смотрел подробным образом и другие мои работы и давал мне по ним указания. Однако он никогда не навязывал своих желаний, идущих вразрез с принятой композицией или нарушающих ее. Его советы, предложения шли на улучшение качества архитектурной композиции. Вообще дух его беседы со мной по поводу творческой работы носил благожелательный, товарищеский характер. Он умел настроить, вдохновить на творческие достижения. Никогда я не уходил от него равнодушным.
Г.А. Арутюнян прекрасно знал всех ведущих деятелей науки и искусства. Он относился к ним соответственно их творческим особенностям и учитывал это, давая то или иное поручение.
Возвращаясь к деятельности Г.А. Арутюняна в области строительства Еревана, следует напомнить, что в 1937-1939 гг. состояние магистральных улиц внутри города было совершенно неудовлетворительным. Наиболее широкой была улица Абовяна, которая имела двадцатиметровую ширину. В середине ее шла двупутная трамвайная линия, отчего проезжая часть для автотранспорта была ненормально узкой (с каждой стороны около двух метров). Трамвайные и автомобильные аварии с человеческими жертвами стали частым явлением. Вследствие малой ширины улиц, частых перекрестков пробки были бы неизбежны и непреодолимы. Поэтому встала задача: обеспечить пропуск через город возможные потоки эвакуации.
Для этой цели ГА. Арутюнян предложил построить в возможно короткий срок систему улиц по следующей сквозной, через город, трассе: Камарлинское шоссе (позже проспект Орджоникидзе), шириной 42,60 м, Молоканскую (ныне Красноармейскую) примерно той же ширины, потом - поворот на ул. Сундукяна (проспект Ленина), отсюда снова поворот на III круговую (названную впоследствии улицей Кирова) до соединения с Абовяна и далее по улице Абовяна до круглого сквера, названного также именем Абовяна.