Страница 36 из 106
И вот каждый такой случайно обнаруженный документ или какое-то другое новое сведение о деятельности Арутюняна снова и снова вызывает во мне давнее чувство вины за мое несправедливое отношение к этому достойному руководителю.
Снова и снова встает передо мной гордый образ одиноко сидящего в зале Верховного Совета человека, безответно принимающего на себя шквал раздающихся с трибуны огульных, не признающих никаких поправок на время и место действия беспощадных обвинений...
О, если б хотя бы сейчас, после стольких горьких испытаний, люди в мире могли бы жить так, чтобы жгучее чувство вины и раскаяния за совершенную однажды ошибку не тяготило их души!
Марк Григорян, архитектор
Проходят годы. И чем далее они отдаляют нас от времени, когда работу в ЦК КП нашей республики возглавлял Григорий Артемьевич Арутюнян, тем яснее и четче осознается его роль в строительстве новой социалистической Армении.
Семнадцать лет его строительного творчества были беззаветным увлечением мысли и действия - строить мир, объединить для этого усилия всего народа. Его деятельность основывалась на твердых и глубоких знаниях, на умелом регулировании жизни республики, на прогрессивном и чутком отношении к кадрам. Все это общеизвестно. Григорий Артемьевич понимал и любил городское строительство. Уже за первые 4-5 лет его работы в Армении Ереван качественно изменился. И я не случайно назвал деятельность Григория Артемьевича творческой - он хорошо представлял себе тот комплекс мероприятий, осуществление которого может привести к должному эффекту благоустройства.
К решениям градостроительных вопросов он подходил очень тщательно, стремился обсуждать и решать их грамотно, на уровне современных требований. Для этого он знакомился с литературными источниками, с примерами из прошлого, учитывал мнение специалистов и т.д. Без достаточного знакомства с данной градостроительной задачей он не решал ее, даже если она и не казалась сложной.
Всестороннюю обоснованность обсуждаемого мероприятия он признавал важнейшим делом. При этом, будучи наделен от природы хорошим вкусом, он умел находить лучшие варианты, обеспечивающие данное строительство архитектурными достоинствами. Нелишне будет заметить, что ко всем своим делам он относился с исключительной тщательностью и аккуратностью. Это было его природой.
В связи с занимаемой мною должностью я часто бывал у него в ЦК КП Армении и каждый раз убеждался в том, что дело, по которому вызвал Григорий Артемьевич, им уже изучено, и довольно всесторонне. Поэтому беседа протекала на профессиональном уровне, и это приводило к правильным и оперативным решениям. Глубокое знакомство с вопросом по специальным источникам делали его выводы хорошо обдуманными и основательными. Иногда он мне рекомендовал специальную литературу по строительству с тем, чтобы полученные сведения были использованы мною для благоустройства Еревана.
Подобным образом он общался и советовался со специалистами и других областей. Хорошее усвоение задачи он считал очень важной частью дела.
Различные задания, которые я получал от него (и довольно часто), ставились им с исключительной ясностью и определенностью. Для пояснения этих мыслей он часто набрасывал схемы на листах небольшого формата и говорил настолько четко, что не понять его или упустить сказанное было невозможно.
Вот кратко качества руководителя, с которым мне пришлось встретиться и сотрудничать в течение всей его деятельности в Армянской ССР.
Должен признаться, что руководство Григория Артемьевича городским строительством привело меня к новому, более многостороннему отношению к вопросам градостроительства, к более тщательной их разработке. Он создал у нас стройную систему и дисциплину осуществления строительства, которую нарушать никому не позволял.
До работы ГА. Арутюняна в Армении в делах городского строительства не было твердой руки. Преобладало влияние людей, которые недостаточно четко представляли организационную сторону ведения городского строительства в условиях быстрорастущей столицы. Так, до 1938 г. в различных частях города без видимой системы велось строительство жилых домов, школ, детских учреждений, фабрик, заводов, а строительство улиц, дорог, мостов почти не осуществлялось. Мало внимания уделялось благоустройству и озеленению. Даже А.И. Туманяну, видевшему неудовлетворительное состояние города, трудно было проводить в жизнь самые необходимые мероприятия.
Но в конце 30-х годов в руководстве города произошли изменения, которые привели к новому направлению строительства.
В сентябре 1937 г. для участия в Пленуме ЦК КП(б) Армении в Ереван приехал член ЦК ВКП(б) А.И. Микоян. В те же дни он внимательно осмотрел город и пожелал познакомиться с генеральным планом Еревана, а также с планами строительства на 1938 год.
В назначенное время (известное нам с утра) А.И. Микоян и сопровождающие его лица прибыли в исполком Ереванского городского совета и поднялись в обширный кабинет председателя. Не могу вспомнить всех присутствовавших, но среди них находился Г.А. Арутюнян, недавно избранный секретарем ЦК КП(б) Армении и секретарем Ереванского горкома КП(б) Армении, архитектор К.С. Алабян, инженер Агаси Саркисян и др. Председательствовал Леон Григорьевич Осипян. Не буду описывать течение этого заседания. Оно длилось более трех часов и явилось остро волнующим событием для всех участников строительства Еревана. В тот день А.И. Микоян, ГА. Арутюнян, Л.Г. Осипян и другие присутствующие обсуждали неотложные вопросы, главным образом касающиеся дорожного строительства, расширения городской оросительной сети и озеленения. Тогда же был решен вопрос срочного завершения строительства Норского канала, который дал возможность уже в 1938 году начать широкое озеленение Норкского и Канакерского склонов. Было решено в кратчайший срок осуществить строительство однопролетного железнодорожного моста через Южный проспект (ныне проспект Октемберян).
Было дано указание разработать трассы дорог, выводящих из города в глубь нашей страны, подготовить участки для озеленения (в частности, на юге города) и для создания парков, скверов, лесопарков. Были также рекомендации по размещению жилищного строительства, школ, больниц и т.д.
Через два дня после описанного события меня вызвал к себе в ЦК КП(б) Армении.