Страница 32 из 106
Доброе отношение владыки Месропа незабываемо. Мой каждый приезд в Ереван владыка обставлял как праздник, приглашал гостей, вез нас за город, где устраивал ужин с прекрасными словами, не говоря уже о еде. Устраивал праздники в саду храма Мугни. С тех пор, как архиепископа нет, я езжу туда к его памятнику (автор - сын Сильвы Капутикян, скульптор Шираз), у школы, которую построил архиепископ, а потом спускаюсь к храму, где все напоминает о нем. Настоятель помнит меня, помнит, как готовилась моя книжка, встречает тепло, собирает мне красные яблоки. Я оставляю деньги для храма и смотрю на прекрасный сад, который создал владыка Месроп. Спасибо ему за все.
Я пишу здесь об Араме Хачатуряне, хотя он жил в Москве и мои основные встречи происходили с ним там. Но он сын армянского народа, похоронен в Армении и уже навечно связан с ней. Арам Ильич Хачатурян - живой, эмоциональный, активный, неравнодушный, - таким он был в нашей жизни и, казалось, он всегда будет в ней, так же как и она ощущается постоянной, пока мы в ней. Хачатурян отличался и внешне - выше среднего роста, с крупными выразительными чертами лица, густой копной вьющихся волос, с выражением удивления в больших красивых глазах.
Впервые я увидела Арама Ильича в Ереване в конце войны. Он приезжал с Ниной Владимировной и сыном Рэником. Всей семьей они были в доме моих родственников - тот теплый день никогда не исчезнет из памяти. Милая, изящная Нина Владимировна с живой грацией и девичьей непосредственностью плавно станцевала несколько па армянского народного танца. Маленький Рэник возился с миниатюрной моделью пушки. Юношески горячо говорил Арам Ильич о своих творческих планах, встретив в лице моего дяди внимательного собеседника и почитателя его таланта. Позже, уже когда моих родных не стало, Арам Ильич продиктовал на пленку воспоминания о дяде и о том вечере в частности. Но это потом. А тогда были молодость, прекрасные планы, силы, талант, вдохновение и возможность осуществления всех творческих замыслов. Результатом того разговора стало решение правительства Армении дать возможность Араму Ильичу работать в Армении, ему был построен и подарен небольшой особняк с садом, где он мог жить, работать, приезжать сюда в любое время и чувствовать себя в Армении дома. Сейчас там музей Хачатуряна.
Часто бывала в квартире Арама Ильича на Миусской, когда писала о его музыке в кино. Обычно он ждал меня утром. Арам Ильич был хлопотливым и гостеприимным хозяином. Это было и кавказской чертой, и, к сожалению, необходимостью. Нина Владимировна жила этажом выше со своими родственниками, спускалась к завтраку, волнующе-рассеянная, отрешенная от быта. Араму Ильичу обычно помогали с покупками продуктов поклонники его творчества, но все хозяйственные вопросы были на нем и тогда и позже, когда они переехали на улицу Огарева.
Входная дверь в новую квартиру Арама Ильича была дубовая, массивная, с медной ручкой. В квартире - ковры, много полированного дерева. Холл, столовая-гостиная с раздвижной деревянной стеной в рабочий кабинет хозяина, где стояли рояль, конторка, диван, низкий столик. Стенной шкаф занимал всю стену, напротив окна, за стеклами шкафа масса фотографий: Арам Ильич с женой и Папа Римский, Арам Ильич с женой и Чарли Чаплин, Арам Ильич с женой и другие знаменитости. Из холла вела дверь направо в комнату их сына Рэника (Карэна), а налево - внутренний коридор, куда выходили спальня Арама Ильича и Нины Владимировны, ее рабочий кабинет, ванная комната, хозяйственная комната перед кухней, кухня и кладовая. В стеклянной горке в столовой, на столиках, шкафчиках много подарков из разных стран. Помню, как однажды, когда Арам Ильич только вселился в квартиру дома Союза композиторов, он вошел с овальным предметом в руках (я ждала его, так как писала в то время диссертацию о его киномузыке) и спросил: «Угадай, что это?» - «Зеркало?» - «Нет, прекрасная черная доска для унитаза», - он искренне радовался каждой мелочи.
В Большом театре на премьере «Спартака» в постановке Якобсона Арам Ильич очень волновался, мы сидели рядом, и вдруг он произнес: «Ты видела, что у меня красный жилет? Как он смотрится?»
Помню его шестидесятилетие. Пришла утром к нему вместе со своей пятилетней дочкой. В подарок принесла красивый старинный стеклянный кубок для вина. Дома были он, жена и дочь от первого брака Нунэ. В столовой на отдельном столике стоял огромный шоколадный торт, его прислала певица Кнарик Григорян. Нина Владимировна беспомощно обратилась в никуда: «Нарежьте кто-нибудь торт». Он так и остался нетронутым. Потом повела мою дочь в свою комнату, показала коллекцию кукол и предупредила: «Только не трогай». Уходя, моя маленькая дочурка сказала: «Какая странная семья». Через несколько дней я встретила Арама Ильича, он обиженно спросил: «Почему ты меня не поздравила?» - «Как? - удивилась я. - Вам не понравился бокал?» - «Он прекрасный, но не было телеграммы, и в истории твоего поздравления не останется». Таких милых встреч было много.
Пришла к нему в больницу. Говорим о жене. Он ее ждал. «Нина, конечно, опаздывает. Она много пишет, печатает, слушает сама. Это очень важно - не потеряться. Ведь моей женой быть не просто. Вы неправильно живете. Быт не должен так заедать. Надо временами уезжать на несколько дней из дому. Муж должен ревновать слегка, знать, что у жены своя жизнь. И дети должны все понимать. А то, что ваш сын увлечен рок-музыкой, это хорошо, главное - сильное увлечение, фанатичное. Тогда человек всегда выберется».
В это время пришел к нему корреспондент за интервью. Арам Ильич сразу вошел в роль. Распорядился, где поставить диктофон, как кому сесть, вызвал звонком медсестру, сказал, чтобы принесли чай, уточнил, сколько сахара, сколько лимона и чтоб без косточек, затем потребовал два термометра под обе руки (может быть разница) и приготовился говорить.
В больнице я делала записи бесед с ним. Он рассказывал с болью о постановлении 1948 года, когда его обвиняли в формализме и освободили от обязанностей секретаря Союза композиторов СССР. «Какой же я формалист, оторванный от народной музыки? Недавно был в Армении, в Гориси пели мою песню из фильма «Пэпо». Подхожу, спрашиваю: «Что вы поете?» Говорят: «А это народная песня, у нее нет автора».
В больнице лечился и композитор Д. Кабалевский. Арам Ильич радовался этому: «Живем в одном доме, а встречаемся очень редко, недосуг, здесь у нас радость общения, хотя и споры иногда, но в то же время беседы - "подмосковные вечера"».