Страница 23 из 106
Письмо в прошлое
Наконец-то лечу в Армению. Самолету до снижения осталось минут двадцать, и начинаю уже ощущать знакомый прилив сил, энергии, бодрости, радости. Знаю, что спущусь по трапу на землю - и станет другой походка, расправятся плечи, изменится взгляд. В меня будет «входить» Армения, буду дышать ею, насыщаться, впитывать, кровь во мне получит новый импульс, и я снова оживу.
В начале 60-х, когда похоронила в Тбилиси родных и осталась на севере, в Москве, одна с дорогими моими детьми, душа моя начинала застывать, и однажды бессонной ночью написала:
Есть такая болезнь, говорят.
Ностальгия она называется.
Можешь пить все лекарства подряд,
В голос плакать и горько каяться.
Днем - заботы хоть отбавляй,
Ну а ночью никак не спится.
Приказать бы себе: засыпай!
Может, юности дом приснится?
Может, станут за рядом ряд
Горы в четких сарьяновских красках.
Как увидела их в первый раз
На обложке «Армянских сказок»,
Но давно снится все перестало.
Горы, разве вас тоже не стало?
Тоска съедала меня, в Армении не была семь лет, денег на праздную поездку не было, и мой друг, сердечный и теплый Акоп Салахян, заместитель главного редактора журнала «Дружба народов», послал меня в командировку по Грузии и Армении написать статью для его журнала.
Это поездка летом 1965 года, переполненная волнением, впечатлениями, воспоминаниями, стала для меня возвращением к себе. Тогда я поняла, что такое прикосновение ноги к родной земле и какую оно дает силу для жизни. Я наслаждалась красотой гор, библейской значительностью, заложенной в самой природе. Сживалась и с выжженными камнями Гюм-рийской дороги, и с вызывающим щемящий восторг ущельем Гарни и сердцем ощущала, что все это, самое разное, - мое. Моя земля, моя суть, моя Родина. Это чувство вечно. «Я же не ведаю края прекраснее милой Итаки». (Гомер «Одиссея».)
Еду в Дилижан. Проложена прекрасная новая дорога. Вечер. Вдали силуэты гор, как стены двух далеких противоположных крепостей. Мягкие краски. Удивительно! Не помню одинаковых красок армянского пейзажа - то ярко-желтая, зеленая, синяя, то темно-коричневая, серая, блекло-желтая, то, как сейчас, густой плотный цвет - что-то между темно-коричневым и черным, но не мрачно, потому что небо светлое. А подъезжая к Севану, увидела над районом Камо у другого берега луну, желто-холодно-металлическую.
Мчится машина. Дорога к Севану стала живее, встречаются деревья. Цовагюх, Семеновка, молоканские села - перевал переехали, и начались густые леса Дилижана.
Вот и Дом творчества композиторов. Шофер, открыв мне коттедж, где я по приглашению моего друга, председателя Союза композиторов Армении Эдварда Мирзояна, буду жить два дня, тут же уехал обратно, а я вошла внутрь, распахнула двери на террасу, и оттуда, с гор, повеяло чудом и счастьем.
Днем солнце прогрело леса, теплый воздух окутывал, усыплял, я сидела, расслабленная, в плетеном кресле на террасе коттеджа, в голубом небе увидела птицу. Привыкла видеть в небе ворон, с удивлением следила за необычным полетом птицы и вдруг поняла - орел! Наконец-то. Там, вдалеке, орел, а не ворона. Господи, какое счастье! Плавный гордый полет-скольжение так понятен и близок духу. Здравствуй, моя Армения!
Было время, когда в Москве небо затягивалось серым на несколько месяцев, я бросала всё и на два-три дня летела в Ереван. Там у арки Чаренца - места по дороге в Гарни, смотрела вниз, вокруг и вверх, вдыхала глубоко упоительной чистоты прохладный воздух, ощущала величественную первозданность природы, библейский вечный покой холмов и долин, белоснежных гор, и мгновенно освобождалась от суеты. После этого можно было возвращаться и нырять до нового глубокого вдоха.
Пишу об этих минутах счастья, и перед глазами возникает удивительный кусок земли, вместивший в себя целый мир.
Среди памятных, живших со мной в Москве символов Армении - рисунки фломастером Мартироса Сарьяна - контуры Арарата, тополя и ослики на бланке пригласительного билета на выставку Мастера в Москве; этой шуткой он обрадовал меня. Пейзажи Армении разных художников, рисунки грузинских художников - моих друзей. Фотография под стеклом Арама Хачатуряна с надписью: «Нами, я люблю Вас».
Как не хватает мне этих людей, доброжелательных, мудрых, с мыслью, не скованной чужими правилами. Великая простота общения, насквозь пропитанная любовью и добротой. Ездила в Армению, когда уже не стало родных, не только к природе. Для меня счастье заключается в общении, во взаимопонимании. Какая это радость, прилетев в Ереван ночью, сразу позвонить Паруйру Севаку - поэту будущего - и знать, что он придет и мы начнем бесконечную беседу, которая будет длиться столько, сколько мы захотим. Он начнет курить сигарету за сигаретой, смотреть глубокими блестящими глазами, встряхивать курчавой головой, заходясь кашлем, волнуясь, поверять свои мысли, ласково слушать меня, понимая мою тоску, мою душу и мои тревоги.
Да, беречь своих великих беспокойных сыновей моя родина не умела. Тоскую по ушедшим друзьям. Тоскую по Армении, мысленно вижу ее, но увижу ли еще раз?
Сегодня пишу тебе, отец мой, куда ты ушел навечно. Сейчас впервые назвала тебя отцом - Гриша, мой воспитатель и друг.