Страница 72 из 85
Глава 15 Садовая скульптура
Слепящая магниево-белая вспышка концентрированной магии ударила Виктору Аркадьевичу прямо в лицо.
— Д-дур-рак… — нечётко пророкотал Гипподрак.
Беломор приоткрыл рот, его рука рефлекторно дёрнулась к артефактному перстню, но процесс оказался крайне стремительным. Серая волна поползла от начищенных туфель Беломора вверх, мгновенно превращая итальянскую кожу в грубый камень. Проклятие рвануло по брюкам, пожирая дорогую ткань и обращая её в монолитную породу.
— Папа! — ахнула Стася, дёрнувшись вперёд, но я жёстко перехватил её за запястье.
— Стой, подожди, — бросил я.
Каменная волна захлестнула торс Беломора. Золотая заколка на галстуке потускнела, обратившись в кусочек пирита. Пальцы, застывшие на полпути к перстню, превратились в гранит. Хрустальный бокал помутнел, сливаясь с камнем. Магия взвилась по шее, намертво запечатывая в камне расширившиеся глаза, напряжённые скулы и так и не сорвавшееся с губ заклинание.
Спустя три секунды глава империи «Беломор» превратился в безупречную статую из серого монолита. Его мощная аура В-ранга затихла, словно её выключили рубильником. На лужайке остался лишь тяжёлый, безмолвный кусок породы.
Звенящая тишина повисла над двором. Гости перестали дышать. Хмельников застыл с открытым ртом. Архимед зычно вынес вердикт:
— Скульптур-р-ра! Ландшафтный дизайн! Гном на гр-р-рядке! Заверните два!
— Ой, мамочки! — взвизгнула дама в шляпке.
— Это часть шоу? — с надеждой спросил другой голос.
— Конь что, ещё и говорящий⁈ — ахнул кто-то в толпе, но это потрясение тут же потонуло в шоке от петрификации олигарха.
Гипподрак тем временем, весьма довольный произведённым эффектом, величаво опустил голову, подогнул переднюю ногу и отвесил публике поклон — грациозный, почти цирковой, с лёгким взмахом драконьего хвоста. Конь выпрямился и победно фыркнул, раздувая ноздри.
— Бр-р-раво! — гаркнул Архимед, вцепившись когтями мне в плечо. — Экспонат! Музей Беломор-р-ра! Трогать руками запрещено!
— Заткнись, — прошипел я.
Стася побелела. Фужер выпал из её пальцев и бесшумно ткнулся в траву. Я больше не удерживал её. Девушка сорвалась с места и подбежала к окаменевшему отцу, вцепившись в гранитный рукав пиджака.
— Папа! Папа, ты слышишь⁈
Тоша рванул за хозяйкой. Три метра бронированной рептилии, полтора центнера живого веса. Гребень на спине замигал тревожным голубым светом. Варан обогнул каменные ноги Беломора и встал между Стасей и Гипподраком, приоткрыв челюсти и обнажив зубы. Между кончиками раздвоенного языка затрещали электрические разряды.
Конь покосился на варана и лениво дёрнул ухом. Мол, серьёзно? Эта ящерица на меня искрит?
Я шагнул к жеребцу и положил ладонь ему на тёплую чешуйчатую шею. Послал по ментальному каналу жёсткий приказ: «Отмени, верни как было». Конь мотнул головой и недовольно всхрапнул. В его сознании, ощущавшемся как тугой горячий клубок, перекатывалась обида: «Обозвал, заслужил, справедливо».
«Согласен, — мысленно ответил я. — Заслужил. Но сейчас — отпусти. Ты уже победил. Он всё понял».
Гипподрак постоял ещё три секунды — ровно столько, чтобы показать, кто тут решает.
— П-прощ-щён… — буркнул жеребец. И снова сверкнул глазами.
Серый гранит начал отступать, сползая с фигуры Стасиного отца. Живой цвет вернулся: сначала лицо, потом руки, следом очередь дошла до костюма. Бокал в пальцах Беломора обрёл прозрачность, напиток плеснул через край.
Виктор Аркадьевич судорожно вдохнул и заморгал. Мышцы на его скулах дрогнули — челюсть разжималась с видимым усилием, будто после укола новокаина.
— Папа! — Стася заключила его в объятия. — Ты в порядке?
Беломор механически повернул голову к дочери. Потом перевёл взгляд на меня. Глаза стали абсолютно ледяными, хуже, чем у Шувалова-младшего. В их глубине горела чистая, ничем не прикрытая ненависть.
Но Виктор Аркадьевич — профессионал.
— Превосходная демонстрация, — произнёс он с лёгкой хрипотцой. — Благодарю за наглядность, Денис Валерьевич.
— Прошу прощения за инцидент, — я склонил голову. — Молодой зверь, горячий нрав, ещё учится. Виноват, недоглядел.
Беломор промокнул лацкан платком — тоник оставил мокрый след. Провёл пальцами по запонкам, по перстням, будто проверяя, всё ли на месте. Расправил плечи. Посмотрел на юбиляра, который стоял рядом, будто только что увидел единорога, играющего в шахматы.
— Борис Олегович, — Беломор слегка кивнул юбиляру. — С вашего позволения, я ненадолго удалюсь. Нужно привести себя в порядок.
— Конечно, конечно, — Хмельников поспешно кивнул, а его губы разошлись в улыбке, которую он безуспешно пытался сдержать.
Беломор коротко сжал плечо Стаси — дескать, останься тут. И двинулся к дому. Походка ничем не выдавала пережитого шока. Спина прямая, как линейка. Ни один гость на его пути даже слова сказать не посмел. Но смартфоны спешно опускали и прятали.
— Беломор-р-ру позор-р-р, ограничен кругозор-р-р! — захлопал крыльями попугай.
Я сцапал его клюв пальцами.
Тоша метнулся за отцом Стаси, но она придержала варана за ошейник. Погладила по надбровным выростам и шепнула что-то успокаивающее. Гребень приугас до тусклого голубого мерцания.
А я осознал простую вещь: минуту назад Виктор Аркадьевич Беломор был для меня далёким стратегическим противником — где-то там, наверху, за сорока филиалами и гильдейским комитетом. Да, более крутой подарок от какого-то выскочки его бы задел, но не до такой степени.
Теперь он стал врагом. Личным. Каждый смартфон, записавший шоу, хранит видео, на котором великий Беломор стоит гранитным истуканом, пока бывший ослик кланяется толпе.
Такое забывают, только бросив горсть земли на гроб обидчика. И мстить он точно будет не лошадке.
Гипподрак тем временем невозмутимо нюхал клумбу с магнолиями. Пользуясь тем, что все взгляды прикованы к нему, я отступил к шпалерной стенке с подстриженным кустарником. Рука опустилась к поясу, её озарило сияние, и в ладонь мягко скользнуло прохладное чешуйчатое тельце.
— Работаем, — шепнул я.
Ранго материализовался и тут же исчез. Хамелеон мгновенно слился с листвой, растворился в ней так, будто его никогда и не было. Через связь с питомцем я ощутил привычный профессиональный азарт ящера — шпион получил задание.
«Вон тот мужчина. Следи. Передавай всё, что увидишь и услышишь».