Страница 88 из 108
Мне хочется схватить каждое из этих полотен и дернуть их вниз; велеть музыкантам заткнуться, чтобы я могла заставить Люк закончить то, что он собирался мне сказать. Но, как и все остальные, он полностью зачарован акробатками, пока те кружатся, переворачиваются и кувыркаются в воздухе. Они движутся как единый слаженный механизм, а их волосы плавными волнами следуют за ними.
— Это гораздо сложнее, чем кажется, — говорю я Люку, пытаясь переключить его внимание с них обратно на себя. В колледже я честно отходила ровно три занятия по воздушной гимнастике с подругой, и все три раза едва смогла оторваться от земли хотя бы на пару футов. Эти полотна причиняют куда больше боли, чем можно предположить по их струящейся ткани.
— По мне, так это выглядит безумно сложно, — отзывается он. Та сырая, обнаженная эмоция, что мгновение назад читалась в его глазах, куда-то исчезает. Но его сердце предает остальное тело, стуча в унисон с моим. Мы стоим лицом к лицу, губы к губам.
Плавная музыка и его ошеломляющее признание будят во мне первобытную, плотскую потребность поцеловать его. Словно почувствовав это, он крепче сжимает руки на моей талии, наклоняясь ко мне. Его дыхание сбито, а губы касаются моих с каждым дрожащим выдохом. Этого мало. Мне нужно больше.
Внутренний зуд — это ощущение, которое я с таким трудом пыталась вызвать с самого момента попадания в подземный мир. Голод. Но теперь я точно знаю, чего именно я жажду.
В следующий раз, когда его губы касаются моих, я не позволяю им отстраниться. Я притягиваю его ближе, чем это вообще возможно, прижимаясь всем телом, пока его пальцы впиваются мне в боки. Воспользовавшись моим выдохом, он углубляет поцелуй.
Кажется, будто маски вовсе не разделяют нас, будто танцовщицы не парят наверху, а монстры не толпятся вокруг. Он пятит нас назад, не разнимая губ, проталкиваясь сквозь стену людей, глазеющих на артистов. Если они и возмущены, мне наплевать. В голове туманно, словно она забита ватой. Ничто не имеет значения, кроме мужчины передо мной, и того, чтобы быть ближе, ближе, ближе.
Еще один стон вырывается, когда моя спина упирается в одну из колонн. Люк оттеснил нас на окраину толпы. Он находит разрез на моем платье и хватает меня за бедро, его пальцы скользят по ножнам с кинжалом и поднимаются выше, задирая подол. Я выгибаюсь навстречу ему, издавая умоляющий звук, когда его рука обходит стороной то место, куда я надеялась, и вместо этого сжимает мою ягодицу. Несмотря на то, что благодаря платформе я почти сравнялась с ним ростом, ему этого, судя по всему, недостаточно. Он приподнимает меня так, что вес моего тела поддерживают он и колонна — движение, которое сближает нас еще сильнее, позволяя мне обхватить его талию ногами.
Мне бы следовало переживать за его плечо, или за то, что мы устраиваем тут шоу — или, или, или. Но меня ничего из этого не волнует. Я даже не помню, зачем мы здесь. Нам следовало никогда не покидать тот дом, никогда не уходить из ванной. Мы могли бы заниматься этим часами. Мы должны были…
Мои мысли замыкает накоротко, когда его губы отрываются от моих и переходят на шею.
— Чего ты хочешь? — стонет он мне в кожу, хриплым голосом. Это вопрос, на который я никогда не умела ответить, потому что раньше никто по-настоящему меня об этом не спрашивал.
— Я хочу… Черт!
— Где? — Его взгляд полон отчаяния и темного желания.
Меня словно окунают в ледяную прорубь. Позади него большая стрелка на часах почти сровнялась с маленькой, неумолимо приближаясь к двенадцати. Я ахаю, и от этого движения платье больно впивается в тело.
— Что? Нет, не то. То есть да, но… Посмотри!
Я поворачиваю Люка лицом к огромной всевидящей луне, нависшей над нами — до полуночи остаются считанные минуты.
— Нам нужно снять маски, — напоминаю я, и тянусь к его лицу. Но он уворачивается от моего прикосновения. Заклинание, державшее нас во власти, рушится, когда он опускает меня на ноги и быстро моргает, возвращая осознанность во взгляд. Он растерянно озирается по сторонам, пока его глаза не цепляются за что-то у дальней стены за моей спиной. И тогда они становятся почти такими же широкими, как лунный циферблат.
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что так его испугало.
— Что…
— Нет! — Его голос звучит резко, а руки толкают меня обратно к колонне, прижимая спиной к холодному камню. — Мы не можем снять маски — пока нельзя. Это выдаст наши лица гончим. Мы не можем покинуть этот зал, пока он не появится. Всё это ведет к выходу дьявола.
Конечно же. Я должна была догадаться, если бы… если бы не была настолько дезориентирована, что временно забыла, зачем мы здесь. Я прислоняюсь к колонне, и ко мне возвращается ясное понимание. Завеса. Мы здесь ради Завесы. Как я могла это забыть? Как долго мы целовались? Что вообще, черт возьми, произошло?
— Затмение, — говорит Люк, словно читая проносящиеся в моей голове вопросы. Его собственный разум выглядит безумным, крутящимся, как колесо хомячка. — Эмоции достигают пика по мере приближения к суперлунию супер-голубой крови. В сочетании с музыкой все, кроме наших самых глубоких желаний, легко уходит на второй план. Я думал, что буду к этому устойчив, чтобы не сбиваться с курса, но… — он тяжело и зло выдыхает. — Очевидно, нет. Прости.
Я не понимаю, за что именно он извиняется, пока не замечаю, насколько красными стали его губы. Алые, как кровь. Я облизываю губы и чувствую металлический, солоноватый привкус. У моей искусанной нижней губы просто не было шансов.
— Что нам делать? — спрашиваю я, всё еще чувствуя легкое головокружение. — Маски…
— Нам нужно разделиться.
Он ведь только что этого не сказал.
— Даже не думай.
Он качает головой.
— Это рассеет наш запах и даст нам лучший шанс сбить гончих со следу.
Я отталкиваюсь от колонны и тычу пальцем ему в грудь.
— Я не…
Меня прерывают его губы, впивающиеся в мои. Все мысли улетучиваются, словно шарик мороженого, тающий на рожке под палящим солнцем. Мы снова одни, наши рты жадно двигаются в унисон, а его пальцы сжимают мою челюсть, пробуждая внутри дикое желание.
Это прощальный поцелуй, и я ненавижу его за это.
Ну и черт с ним — я не была готова прощаться у Белиара и не собираюсь делать этого сейчас. Я резко отстраняюсь первой, проскальзывая под заслоном его руки, так что оказываюсь позади него на краю танцпола. Он разворачивается ко мне, пытаясь притянуть обратно, но я ускользаю от его хватки.
— Я не брошу тебя, — бросаю я, наполняя слова твердостью. — Мы в этом вместе до…