Страница 45 из 108
Люк действительно называл их банками с душами, но с трудом верится, что те самые существа из поезда могут сжаться до таких крошечных, призрачных форм.
— О, разумеется. — Хазаар продолжает шарить по карманам фартука в поисках новых банок. — Это наша главная валюта. Их можно держать в банках для торговли или выпустить на волю, чтобы они исполнили твое поручение. Но убедись, что дело уже ждет. Если выпустить их без какой-либо работы, они рассеются и наконец обретут вечный покой. А ты пустишь на ветер хорошие деньги. К тому же это здорово подрывает экономику.
Несмотря на все те ужасные поступки, что эти души совершили при жизни, от мысли, что их будут использовать целую вечность, у меня к горлу подступает тошнота. Прежде чем я успею сделать какую-нибудь глупость — например, разбить горсть банок о булыжную мостовую, — я застегиваю рюкзак молнией.
— Было приятно иметь дело, — произношу я, закидывая на плечо ставшую заметно легче ношу.
Хазаар улыбается, но из-за его невидящих глаз эта улыбка кажется зловещей.
— Взаимно.
Я делаю шаг из шатра, и мой нос снова во что-то врезается — уже во вторую грудь за сегодняшний вечер.
— Ты здесь, — голос Люка звучит так, будто он удивлен моему успеху, что одновременно приятно и оскорбительно.
— Я уже начала думать, что ты меня бросил, — лгу я, чтобы скрыть вполне реальный страх, затаившийся на задворках сознания: а вдруг призраки всё-таки добрались до него.
— Мне пришлось сначала разобраться с духами, а потом я столкнулся с… кое-какими другими неприятностями, — говорит он.
— Эти неприятности неподалеку, — перебивает Хазаар, поднимая палец, чтобы призвать к тишине. Снаружи палатки проносятся тяжелые шаги, сопровождаемые недвусмысленным грубым рычанием Джинсовки.
— Он побежал туда!
Мы с Люком расслабляемся только тогда, когда шаги за пологом затихают, сменяясь далекими отголосками музыки, треском костров под котлами и бульканьем зелий.
— Они ушли, — констатирует Хазаар, поворачиваясь к нам спиной и продолжая помешивать зеленую жидкость. Фатальность. — Я тебя помню.
Стоящий рядом со мной Люк напрягается.
— О?
— Твой голос, — произносит Хазаар, не прекращая размешивать варево. — Твой запах. — Он подносит ложку так близко к лицу, что я задерживаю дыхание, уверенная, что она вот-вот коснется его губ. Вместо этого он глубоко втягивает воздух, улыбаясь какому-то неуловимому аромату. Среди сотен запахов, борющихся за первенство в тесном пространстве, невозможно понять, что именно привлекло его внимание. — Твое дыхание.
— Тогда ты знаешь, что я друг, — говорит Люк. — Приближается рассвет, нам нужно уходить.
— Это точно, — соглашается Хазаар. — Песочные часы вот-вот перевернутся.